Девушка с проблемами стр. 125
был этот Михаил Львович со всеми своими злодейскими планами обогащения.
– Проходите, Куреев, присаживайтесь! – вроде как пригласил Бур, указав на ряд стульев у стены. – Имеете возможность пообщаться с Александрой Владимировной, так вас интересующей.
Санька ни с кем уже общаться не хотела и, оценив настырного «поклонника», мечтала поскорее отсюда убраться.
– Скажите, – проявил любопытство «поклонник», – записи, дневники академика Кохнера у вас?
– Нет никаких дневников. И никогда не было, вас обманули, – устало ответила она.
– Я сам видел формулы, данные! Есть экспертные оценки!
– Это удачно состряпанная липа. Оська это умел. Решил, видимо, на старости лет пристроиться по специальности.
– Это невозможно! Он был умен, хитер и не стал бы играть с такими людьми!
– Да? И где он сейчас? – напомнила Сашка. – Насколько я понимаю, и с вами оказалось опасно играть и сотрудничать. Думаю, говорить нам больше не о чем. Вам вон товарищи объяснят. А я устала, знаете ли, бегала много последние дни, да по лицу наподдавали вашими стараниями, подстрелили вот.
Лев Петрович встал из-за стола, подошел к Сашке, взяв за ручку. Пожал.
– До свидания, Александра.
– До свидания, Лев Петрович.
Светский раут, обхохочешься!
Иван подхватил ее под руку и повел, повел куда-то – коридорами, лестницами, дверьми. И усадил на переднее пассажирское место своего джипа.
– Иван, – устало спросила Сашка, – а моя машина жива вообще? Ты в курсе?
– Жива, стоит у тебя под подъездом, ребята перегнали.
– Как? А ключи, документы? – шебутнула Сашка и сообразила, из какого, собственно, заведения сам Гуров и его так называемые ребята. – Ах, да!
– Вот именно! – подтвердил Иван правильность ее выводов.
Она отвернулась от него, смотрела в окно на летящие мимо улицы, теряющие четкость очертаний в снисходящих на город сумерках.
А сколько вообще времени? И какой сегодня день?
– Устала? – заботливо поинтересовался Иван. – Рука болит?
Она не ответила и голову не повернула. «Романтические» бега по пересеченной московской и прилегающей к ней местности закончились – чего уж теперь.
– Саш, а ведь ты что-то у Бура не договорила. Что?
Бура она, может, и могла обмануть – он ее не знал, не чувствовал так, как Иван, не мог уловить нюансов ее интонаций и поведения. А он мог.
– Ты сразу поняла, что ты нужна как химик? Об этом молчала, когда я просил рассказать?
Саша не повернулась к нему, не отрываясь от созерцания летящего за окном городского пейзажа, вздохнула и все же ответила:
– Да. Я проанализировала все варианты и решила, что этот самый вероятный.
– Ну и что? Я подозревал это с самого начала, ну промолчала, ну не доверяла мне, чтобы поделиться сомнениями. Ну и что? Это единственное, о чем ты умолчала?
Сашка не снизошла до ответа в этот раз.
– Что, дневники, записи существуют? – упрямо продолжил допрос Иван, заводясь понемногу. – Или существовали?
Снизошла. Но молча, покачала отрицательно головой.
– Тогда что? Кохнер все-таки синтезировал этот гребаный наркотик?! – разозлился Иван уже всерьез и повысил голос.
Вот что сидит тут, дуется, молчит?! Ему от нее тоже досталось по самое «не хочу»! Вытерпеть ее язвительность, уничижительный тон – еще то удовольствие! Молчит она, видите ли!
– Нет, – устало и без интереса к разговору ответила Александра, – его синтезировала я.
– Что-о?!
Завизжав тормозами, гуровский джип вильнул к тротуару и встал, вызвав