Девушка с проблемами стр. 39
мне должны не нравиться? Вы не картина Васнецова или тем более Малевича, чтобы нравиться или не нравиться. Я вас не знаю даже. Вы мужчина темный и непонятный, и совсем уж непонятно, что вы делаете в моей истории и что вам, собственно от меня надо, а это, знаете ли, нервирует и настораживает.
– Вызывая желание хамить, опустить, поставить на место, – в тон продолжил он Сашкину мысль.
И почти со счастливым видом отправил остатки бутерброда в рот.
– Не без этого, Иван Федорович, не без этого, – призналась Сашка.
Продолжая жевать, сохраняя на лице все то же довольное выражение, он встал, достал из ящика сигареты, зажигалку, поставил перед Санькой на стол пепельницу, сел на прежнее место, с удовольствием закурил и протянул гостье пачку. Сашка двумя пальчиками достала сигарету, терзаясь легким раскаянием – зачем обострила ситуацию? Что, ожидала, что он поспешит ей объяснить свою заинтересованность в этом деле?
Ага! Как раз тот случай!
– Давайте-ка, Сашенька, оставим на время наши пикировки и попробуем размышлять, как вы правильно выразились, о «вашей истории», – миролюбиво предложил он.
Санька прикурила от любезно зажженной и поднесенной к ее сигарете зажигалки, подумала, затянувшись и закашляв с непривычки. Откашлялась, затянулась еще раз.
– Ладно, – «снизошла» к предложению она, – как я понимаю, обсуждать ваше более чем активное участие в моей судьбе и заинтересованность в ней вы не желаете.
Она посмотрела на него в ожидании – чего? Возражений? Признаний?
Ничего не последовало – на нее смотрели внимательные, нейтральные золотисто-шоколадные глаза.
Она кивнула – ну нет так нет!
– Примем за версию, что вы не желаете мне ничего плохого и не имеете отношения к тем ребяткам…
Комментариев не последовало. Он отхлебнул кофе, затянулся сигаретой, посмотрел на Сашку, всем видом выражая готовность выслушать продолжение.
– … что вы такой герой-спасатель со всей прилагающейся к данному статусу поведенческой шелухой, – еще одну, последнюю и безнадежную попытку сделала Сашка.
Нет. Она затушила недокуренную и до половины сигарету в пепельнице вместе со своими ожиданиями и обличающими высказываниями.
– Мы с вами перебрали варианты возможных поводов для моего похищения и ни к чему не пришли. Значит, надо проанализировать, как все произошло, в деталях, может, тогда я смогу понять что-то.
– Саш, давайте на «ты», – сбил он ее с учительского тона.
– Давайте, – сразу согласилась она, – вот смотрите… смотри, – все-таки запнулась Сашка.
– А ты старайся, старайся! – как преподаватель физкультуры, обращающийся к нерадивому ученику, осваивающему брусья, настаивал Иван. – Может, грамм пятьдесят на брудершафт?
– Да знаешь куда этот брудершафт! – возмутилась Сашка, от злости влет переходя на единственное число в обращении. – Не сбивай меня, Гуров!
И так это у нее легко и правильно сложилось внутри – «Гуров!» – словно она знала его сто лет и дружила с детства, что она притормозила и посмотрела на него удивленно.
– Кто знал, что ты поедешь за город? – Сколько можно разводить тут канитель, надоело Ивану ходить вокруг да около. – И вообще, почему ты очутилась одна ночью на дороге?
– Кто знал? – призадумалась Сашка, задав вопрос самой себе. – Лилька, естественно, я же у нее была, мой зам Филимонов, секретарь. А уж кому они сказали и сказали ли вообще, что маловероятно, не знаю.
– Мама?
– Нет, – отрезала она.
– Поругались?
– Нет, – холодно, захлопываясь