Девушка с проблемами стр. 42
Вот он сейчас мягко и, как ему кажется, незаметно подталкивает ее к нападению, которое, как известно, лучшая форма защиты. Сашка, вспомнив об участии Ивана, спиной почувствовала его притихшую, тщательно скрываемую заинтересованность.
Кто он? Мент? У них какие-то вопросы и дела к Лильке, а тут она, Саша, подвернулась? Неожиданно. Или не неожиданно – оказался же он почему-то на той дороге? Или они знали что-то? Да кто они? Он и его ментовское начальство?
Ага! Лилька и менты!
Две вселенные в разных галактиках, какие бы интересы у них ни были к мадам Ивановой, максимум, до чего их могут допустить, это расследовать воровство Лилечкиных перчаток!
Тогда кто – ФСБ? Служба безопасности одного из ее «папиков» или «папикова» конкурента? Или Лилька влезла во что-то шпионско-мафиозное или большую денежную игру?
Ой, вряд ли!
Единственное, что Лилька любит кроме денег, – себя, и данную драгоценную персону ни во что сомнительное она не втянет. Это уж точно! Продать кого-нибудь, например Александру, это в три секунды, себя – ни за что!
Значит, продала. Кому? Для чего? За каким вообще хреном?
Она подумала еще, глядя в окно, повздыхала мысленно и, повернувшись к Ивану, попросила:
– А можно еще кофе?
– Да сколько угодно! – поднялся со своего места Иван.
«Спокойно, не торопи ее», – приказал он своему нетерпению, попутно радуясь возможности занять руки в ожидании оглашения ее решения.
То, что она что-то решила, было понятно.
Кофе сварился, Иван налил ей и себе в чашки, не спрашивая, добавил ей молока, сел и только тогда позволил себе вопросительный взгляд. Под этим взглядом Санька неторопливо сделала несколько глотков, аккуратно поставила чашку на стол и, вздохнув, выдала свои соображения:
– Думаю, ты прав, Лиле надо задать вопросы, только делать это буду не я. Сейчас я пойду в милицию, напишу заявление, и пусть они разбираются сами.
И посмотрела на него невинным взглядом законопослушной гражданки, при любых непонятках, как и положено таковой, обращающейся в правоохранительные органы.
О как! Он был уверен, что вопрос с милицией отпадал по умолчанию за очевидностью его бесполезности. Неужели ошибся? В оценке госпожи Романовой, или ее умственных способностей, или последствий стресса, отразившихся на данных способностях?
– И что ты там скажешь? – внутренне раздражаясь, решил прояснить он ситуацию.
– Как что? Напишу заявление, что на меня напали и пытались похитить вместе с машиной, – пояснила она.
– И где доказательства твоих слов?
– Как где? Номер их машины, описание их внешности, я все сообщу, и у меня есть свидетель. Ты же подтвердишь мои слова?
– Э, нет, это без меня! Я в изначально безнадежных мероприятиях участия не принимаю! – отказался Гуров.
– Как это без тебя? И почему безнадежных? – вознегодовала Сашка. – Ты же свидетель, можно сказать, участник происшествия!
– Саш, – пояснил он недовольно, – вот ты придешь и скажешь, что на тебя совершено нападение, я допускаю, что даже, возможно, у тебя возьмут заявление, хотя это весьма сомнительно, проверят номера их машины, установят хозяина, такого же законопослушного, как и ты. И даже, раз уж мы берем идеальную картинку, тебе покажут фотографии некоторых представителей бандитских группировок, и ты (опять-таки в идеале) узнаешь тех, кто на тебя нападал, а тут еще и я дам свидетельские показания.
– Ну вот, – обрадовалась Сашка, – повод завести