Девушка с проблемами стр. 61
бойцовским пылом прокричала Сашка.
– Домой!
Он разозлился и решил немного остудить барышню – ишь, разошлась она!
– Ты, Романова, особо тут не пылай праведным гневом! Это твои дела, – сделав ударение на «твои», остудил он ее холодным тоном, – и тех, кому ты так понадобилась, не остановит на пути к твоему телу ничей теплый труп. И по мордасам ты получила не потому, что я такой плохой! Есть что-то в твоем прошлом, что-то живо интересующее весьма непростых и далеко не бедных дядечек. Что это, Романова? Может, расскажешь и все станет проще и веселее?
Она смотрела на него, слушая внимательно, сосредоточенно.
«Неужто расскажет?» – не
поверил Иван в такую перспективу.
– Вот что, Гуров, – с расстановкой, не менее зло, чем он, ответила Сашка. – По какой-то неизвестной мне причине тебе что-то нужно от меня и от этих гоняющихся за мной «дядечек». Что? Может, расскажешь и станет проще и веселее?
Они смотрели друг на друга – две скрещенные шпаги в поединке, в котором никто не собирался уступать.
«Брейк!» – решил Иван.
– Все! – прекратил он противостояние. – Мыться, зализывать раны, есть, выпить, покурить! Пошли!
– Мы похожи на супружескую пару алкоголиков, которые поутру вернулись из КПЗ, куда их сдали уставшие соседи, одуревшие от их драк, и теперь пьем мировую и отмечаем удачное возвращение из околотка, – усмехнулась Сашка, держа бокал в руке.
Они по очереди приняли душ, обработали раны друг другу. Сашке пришлось долго трудиться над гуровскими, он преувеличенно охал, кряхтел, Сашка посмеивалась. Обе брови у него оказались рассечены, губы, нос, скулы разбиты, под правым глазом красовалась большая царапина – это то, что можно было обработать чудодейственной примочкой и другими оперативными средствами, ну а тело…. Картина импрессионистов – пресс радовал глаз гигантским синяком, синяки поменьше украшали спину и бока. Было на что посмотреть.
Иван устроил Сашку на диване и наложил ей примочку на все лицо в виде косметической маски, приказал не двигаться и пошел готовить.
Он пожарил вкуснейшее мясо, картошку (что вкуснейшее, Сашка не сомневалась, улавливая божественный аромат), сделал салат, перекрикиваясь с ней из кухни.
Она бы заснула, но у нее все болело, примочка жгла лицо, и есть ей хотелось больше, чем спать. Он разрешил ей смыть маску-примочку, полюбовался результатами врачевания, чем-то еще обработал и пригласил за стол.
И теперь вот они сидели друг напротив друга и держали бокалы с коньяком.
Сашка права – очень смахивало на семейную парочку, пережившую катастрофу.
– Ну, давай, подруга боевая, за наше здоровье! – взял на себя роль тостующего Иван Федорович.
Они чокнулись, выпили и принялись за еду, с удовольствием и молча.
Поскольку никто из них не ответил на вопрос «что?» и отклонил предложение «может, расскажешь», обсуждения, обвинения, подозрения были по умолчанию отодвинуты на неизвестный срок, доставив обоим временную передышку и облегчение.
Иван налил еще немного коньяка в бокалы, поднял свой призывным жестом, Сашка присоединилась.
Бзынь! Чокнулись. Выпили.
– Саш, тебе бы надо поспать, – закурив, нарушил тишину Иван.
– Не могу я сейчас спать, – пожаловалась Сашка.
– Ты когда-нибудь была в экстремальной ситуации? Тебя били раньше?
– Это ты к чему?
– Это я к тому, что, когда спадет адреналин, надо принимать обезболивающее, если такового нет, то обязательно выпить, плотно поесть и спать!