Девушка с проблемами стр. 97
ей спасибо сказать!»
Задело его, зацепило, что она вот так – сразу, без сомнений – поверила Николаю! Рассмотрела его, прочувствовала! Николая – да, а его, Ивана, – нет! И не доверяет она ему, на расстоянии держит, сверкнет злым балтийским глазом и отстраняет, выставляя за ограничители доступа.
– Гуров, ты что примолк? Считаешь, я неправильно сделала? – с сомнением спросила Сашка.
– Чего гадать, посмотрим, – не стал ее успокаивать он.На пустой станционной площади стоял «Хаммер». Коля вышел из машины, облокотился о капот и курил в кулак, волновался.
Чего вдруг он начал пороть горячку? Надо было дождаться утра, обдумать все, да и лишних переживаний девчонке ночными поездками не добавлять!
Он увидел ее, когда Сашка рассказывала – увидел! Ну, привиделось ему что-то – с кем не бывает! Ишь какой вещун-колдун! Одичал совсем в глуши-то или так история этой Ирины на него подействовала?
Да и Сашка хороша, так рассказала, что его всего перевернуло, девчонка эта перед глазами стоит, а он подумал – моя! Даже не подумал, а затеплело где-то в груди – не то надежда, не то предчувствие какое!
Хорош! Нечего сказать! Девочка совсем – двадцать четыре, а он, старый хрен, почему-то решил, что его!
Он щелчком выбросил бычок от выкуренной в несколько затягов до фильтра сигареты. На темной привокзальной площади, едва освещенной единственным тусклым фонарем у входа закрытой на ночь двери станции, он ярко полыхнул, пролетев по дуге, и упал на асфальт, предсмертно раскидав полыхнувшие искры. Николай проследил полет и падение бычка, достал еще одну сигарету и закурил.
«Ну, ничего, – приободрил он себя, – ничего. Лето на природе побудут, отъедятся нормальными продуктами да с огорода, речка, лес, живность моя – раздолье детям. Хоть в себя придут, успокоятся, а чего им у меня-то на хуторе бояться? Опять же, Лукинична с Ильичом за ними присмотрят. Да с радостью! Может, и Ирина эта отойдет немного на наших-то красотах!»
Лукинична и
Ильич, его соседи, единственные оставались на умиравшем хуторе. Старики были крепкими, по-народному юморными, шебутными, но загибались совсем уж от бедности, одиночества и заброшенности, пока Коля не появился рядом. Он выстроил дом, обзавелся хозяйством, а заодно и им помог взбодриться, оклематься и зажить по-новому. Жили они с соседями душа в душу – одной семьей, почти одним домом. Лукинична шебуршилась у Коли по хозяйству, когда он в леса уходил, в район отправлялся или в Москву, или начальство какое наезжало, клиенты на охоту да на рыбалку или водки попить в тишине. За живностью втроем ходили, корова одна на два дома, а что, им даже слишком. Лукинична нет-нет да и на рынок в район ездила, излишки продавала, радовалась всегда доходу. А Коля только тихо улыбался ее неугомонности хозяйской – отошла от нищеты и беспросветности, а то все поверить не могла, что жизнь теперь у нее спокойная, сытая началась.
Вот будет кому за детьми доглядывать – старики обрадуются! Коля улыбнулся в темноту – еще как! Ильич начнет игрушки деревянные мастерить, а уж Лукинична их пирогами да блинами откормит!
Хорошо, что едут! И им на радость и веселье на выселках своих, и детям – раздолье и здоровье!
Хорошо, что решил, пусть прямо сейчас едут, а что