Библиотека

Девушка, золотые часы и все остальное стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

силуэтом на фоне окна — окна величиной с теннисный корт, — а дальше был океан, розоватый в закатном или рассветном солнце. Голые загорелые плечи под светлыми волосами излучали теплое персиковое сияние.

Атлантика, подумал он. И время тут же встало на свое место. Если он во Флориде, солнце ему сейчас видно рассветное.

— Вы Шарла, — осторожно проговорил он.

— Конечно, милый Кирби, — отозвалась она, и голос ее звучал на грани смеха, — я твой новый добрый друг Шарла.

Мужчина сидел слева от Кирби, плотный лощеный мужчина, в прекрасно сшитой одежде, хорошо подстриженный, с маникюром.

— Болтушка Шарла, — усмехнулся он.

— Я разве болтушка, Джозеф?

— Ну слушать ты тоже умеешь.

Кирби наводил порядок в голове. Шарла, Джозеф, Атлантический океан, рассвет. Возможно, сейчас утро субботы. Погребальная служба была в пятницу в одиннадцать. Совещание с адвокатами — в два часа пополудни. А пить он начал в три.

Он осторожно повернул голову и оглядел пустой бар. Бармен в белой куртке стоял под призматическими лампами, побледневший от солнечного света, сложив руки на груди и свесив голову.

— Разве такие места открыты на всю ночь? — поинтересовался Кирби.

— Нет, конечно, — ответил Джозеф, — но здесь реагируют на небольшие денежные подарки. Как символ дружбы и расположения. В час официального закрытия, Кирби, вы еще много чего хотели сказать.

Вдруг у него появилось ужасное подозрение.

— А вы… вы не журналисты какие-нибудь или кто-то в этом роде?

Оба расхохотались.

— О нет, мой милый, — успокоила его Шарла.

Ему стало стыдно.

— Дядя Омар… он всегда страшился огласки. Нам приходилось быть очень осторожными. Он платил фирме в Нью-Йорке тридцать тысяч долларов в год, чтобы его имя не появлялось в газетах. Но люди постоянно совали свои дурацкие носы. Подхватывали какой-нибудь крошечный слушок об Омаре Креппсе и раздували огромную историю, а дядя Омар ужасно злился.

Шарла накрыла его руку своею, легонько сжала.

— Но, милый Кирби, теперь это не имеет значения, верно ведь?

— Да, пожалуй.

— Мой брат и я не журналисты, разумеется, но ты бы мог поговорить с журналистами. Пусть мир узнает, как мерзко он с тобою поступил, как отплатил за твои годы бескорыстной преданности.

Это прозвучало так, что Кирби чуть не расплакался. Но честность не дала ему промолчать.

— Ну не такой уж бескорыстной. Когда у дяди пятьдесят миллионов, о них просто невозможно не думать.

— Но вы рассказали нам, как уходили от него много раз, — заметил Джозеф.

— Но я всегда возвращался, — вздохнул Кирби. — Он говорил мне, что я ему необходим. Для чего? У меня и жизни-то своей не было. Сумасшедшие поручения во всех концах света. Одиннадцать

лет я так жил, сразу после колледжа поступил к нему на службу.

— Мы тебе сочувствуем, милый, — с надрывом проговорила Шарла. — Столько лет преданности.

— А потом, — мрачно добавил Джозеф, — ни цента.

От яркого рассветного солнца Кирби стало больно глазам. Он зевнул, опуская веки. А когда открыл глаза, Шарла и Джозеф уже стояли. Джозеф подошел к бармену. Шарла тронула Кирби за плечо.

— Идем, милый. Ты очень устал.

Он пошел за ней, ни о чем не спрашивая, в стеклянные двери и по большому незнакомому фойе. Когда они были в десятке футов от лифта, он остановился. Она вопросительно посмотрела на него. Ее лицо было

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.