Девушки после пятидесяти стр. 108
его припарковать? Мою живопыру в любой щели приткнуть можно. А этот чемодан?
– Зато тебя все бояться будут и уважать.
– Ишь, понаставили тут своих шарабанов, нормальным людям не пройти! Дождетесь, буржуйские рожи, ох дождетесь! – раздалось из-за «рэнджровера». Оттуда показалась крупногабаритная бабища. – Мы вас на столбах вешать будем.
Она протиснулась между «рэнджровером» и впередистоящим автомобилем, зыркнула на Николая с Ольгой недобрым глазом и скрылась за углом.
– А ты говоришь, уважать! На столбах повесят, – Ольга тяжело вздохнула, посмотрела на растерянного Николая и расхохоталась. – Скромнее надо быть. Слышал, что по телевизору сказали? Раз айфон у тебя, значит, ты сын коррупционера.
– Я сам уже коррупционер и с виду, и по возрасту, и по статье, чудом на свободе оказался, поехали уже.
Ольга залезла в машину, включила двигатель, удивилась, что его совершенно не слышно, и отъехала от обочины. К её удивлению, ездить на такой огромной машине оказалось вполне себе удобно, небольшие трудности только возникли с парковкой, так как Ольга уже привыкла втискиваться куда-нибудь, причем непосредственно у входа, но и с этим она быстро управилась, правда, пришлось встать подальше. Конечно, на такой большой машине можно было бы частично залезть на тротуар, но тогда опять же возникал риск вызвать недовольство у какого-нибудь пешехода, охваченного классовой ненавистью.
По дороге в банк Николай волновался, как бы его ячейка тоже не оказалась арестованной, но всё обошлось, и в машину он вернулся повеселевший.
Тётя Дуся Ольге сразу приглянулась. Она напомнила ей собственную бабушку, ту самую, которая в свое время счастливым образом преобразовала свою коммунальную комнату в квартиру в Центре да ещё и с Видом. Тёте Дусе явно повезло меньше. Она жила в облезлом квартале старых советских новостроек. Район был не самый плохой, так как квартиры там именовались не «хрущовками», а «брежневками», потому что имели стены чуть потолще, а также комплектовались раздельным санузлом. Правда, кухни и прихожие были такими же микроскопическими, как и в «хрущовках». Зато свои, отдельные. Тётя Дуся обрадовалась Николаю, как родному, расплакалась и позвала пить чай. Пока пили чай, от которого нельзя было отказаться, чтобы не обидеть хозяйку, кошка Маруся, как две капли воды похожая на Шурале, разве что слегка поменьше в размерах, сидела на окне, демонстративно отвернувшись. Она всячески игнорировала Николая и даже не желала на него смотреть.
– Дуется, – сказала тётя Дуся. – Характерная девушка. Вон, от злости, как мне кресло разодрала. Думала, ты её бросил. Раньше-то, когда Колечка в командировку ездил, – пояснила она Ольге, – тоже злилась, но меньше. Она ж дома оставалась в комфорте. А тут увезли её черти куда да
ещё без особых удобств. Ни тебе видов из окна, ни тебе зимнего сада.
– Я всё компенсирую, – Николай полез за деньгами. – Вот. Спасибо вам, тёть Дусь. Чтоб я без вас делал? – Он положил на стол пачку пятитысячных купюр.
– Что ты, Колечка, это много! Не надо. У меня всё записано. И за ремонт двери, и за замок новый.
– Возьмите! Не обижайте меня.
– Да ты никак меня уволить хочешь? – Тётя Дуся прижала руки к груди. – А это, вроде расчета с выходным пособием?
– Ни за что! – Николай улыбнулся. – Мне без вас никак.
– А я думала, женишься? – Тётя Дуся испуганно посмотрела на Ольгу.
Ольга также