Девушки после пятидесяти стр. 60
утекали в налоги и прочие поборы, поэтому иностранцы быстро покинули северную столицу, оставив жителям полупустое здание с хорошим паркингом.
Разумеется, погода в этот день соответствовала всем известным представлениям о погоде в городе на Неве. Сверху лилась какая-то дрянь, снизу она же, щедро сдобренная реагентом летела во все стороны из-под сапог пешеходов и мчащихся по Невскому машин. И ветер, конечно же, норовил закинуть побольше этой дряни вам в лицо и залезть под все ваши сто одежек, чтобы жизнь вам точно не показалась медом. Поэтому когда Ольга ввалилась в помпезную регистратуру клиники, видок у нее был еще тот. Она стянула с головы беретку, сдала мокрую куртку в гардероб и украсила замызганные сапоги голубенькими бахилами. Ей очень хотелось прижаться к какой-нибудь батарее отопления, но батарей вокруг не наблюдалось. Вокруг наблюдалась небывалая красота. Регистратура размещалась в атриуме.
Кто не знает, что такое атриум в отреставрированном питерском центре, то я вам скажу – это что-то. Питерский атриум обычно устраивается в бывшем дворе-колодце. Двор перекрывается сверху прозрачным куполом, где-нибудь устанавливается лифт, в большинстве случаев тоже прозрачный из стекла и стали, по углам рассаживаются декоративные растения, устраиваются фонтаны и скульптурные композиции. Лепота! Иначе и не скажешь. И вот именно среди такой вот лепоты и располагалась регистратура клиники «Евромедцентр», предлагающей своим пациентам услуги исключительно европейской медицины. Это пояснялась на различных рекламных буклетах, в изобилии разложенных на стойке регистратуры. Наверняка, такое пояснение было просто необходимо, чтобы никто вдруг не подумал, что в клинике с таким названием оказываются услуги еврейской медицины. Хотя вряд ли, ведь еврейскую медицину по радио называли израильской. Ольга никак не могла взять в голову, как достижения этих медицин до сих пор существуют отдельно и не спутались с достижениями третьей медицины – американской. Американскую медицину клиники города тоже предлагали отдельно. И только в городских поликлиниках и больницах ничего такого не предлагалось и не рекламировалось. Там доживала свои дни совсем другая медицина – советская.
Ольге предложили подождать на роскошном кожаном диване, и она буквально увалилась туда, предвкушая, какую позолоту увидит в отдельной палате Вероники. А вдруг Вероника не в отдельной палате за одиннадцать двести? А лежит, бедняжка, в какой-нибудь куче, в палате на сорок человек? Ведь раз клиника рядом с метро, то не исключено, что там есть и палаты на сорок человек. Так сказать, эконом-класс. В далекой юности Ольга как-то лежала в больнице имени 25-го Октября в палате на сорок человек. Незабываемые впечатления.
За Ольгой явилась обычная медсестра, сильно отличающаяся от модельных красоток из регистратуры. Она повела Ольгу по каким-то коридорам, и чем дальше они уходили от великолепного атриума, тем помещения все больше напоминали обычную советскую больницу. Даже запах внезапно появился. Мерзкий такой больничный запах. Ольга расстроилась. Она уже поняла, что никакой особой позолоты больше не увидит.
Палата все же оказалась отдельной, светлой, без больничного запаха, но ничего такого особенного на одиннадцать двести Ольга там не обнаружила. Ну телевизор, ну холодильник, ну удобства отдельные, не во дворе, и на том спасибо!
Вероника при виде Ольги радостно взвизгнула, и практически подпрыгнула на кровати, но тут же взвыла и схватилась за живот.
– Зарядку привезла? – спросила она сквозь болезненную гримасу.
– А