Девушки в погонах стр. 85
вместо грозных мин — обычные радиостанции.
— Не хочу быть здесь, хочу воевать! — заявил Черниенко.
Не раз и не два говорила с ним Рита. Она знала — в каждом человеке есть что-то хорошее, и это хорошее надо заметить, помочь проявиться ему. Хорошим у Саши было стремление к действию.
— Славный ты парень, да только голова у тебя садовая. Ты не бузи, а помогай мне, — сказала ему как-то Рита.
— Чем помогать?
— Вот тебе задание. Сделай небольшое повреждение на радиостанции. Но только по-умному, чтобы ребята не сразу нашли его.
Ребята находили. Подрывник радовался.
Рита наблюдала за Черниенко. С каждым днем его все больше и больше захватывала учеба. После окончания курсов молодого партизана снова отправили за линию фронта. Саша передавал по радио ценные разведданные о фашистских войсках, о расположении аэродромов, штабов, складов вооружения.
Черниенко, Маша Григорьева, братья Вынаевы… Много парней и девчат прошло через руки Риты. Более ста сорока радистов подготовила Кальмаева для партизанских отрядов Белоруссии.
…Советские войска вступили на белорусскую землю. Рита Кальмаева уже работала на фронтовом узле связи. Поток радиограмм от боевых частей, партизанской разведки непрерывно увеличивался. Всю эту информацию нужно было срочно обрабатывать и передавать в Москву. Радистов не хватало. Рита и ее друзья несли по три, по четыре вахты подряд. Дежурство кончалось. Рита выходила из комнаты, шла по коридору, и ей казалось, что качаются стены. От нервного перенапряжения долго не могла уснуть. Но работать было радостно — близилось освобождение советской земли.
Однажды Рита снова заступила на вахту. Сегодня должна состояться очень важная связь. Рита плавно вращала ручку настройки, чутко вслушиваясь в шорохи и трески, звучавшие в телефонах, время от времени посылала в эфир условный вызов и снова слушала.
Радиоузел вслед за наступающими частями переместился к этому времени ближе к фронту. Изменились условия связи. Немецкая служба радиоперехвата бдительно следила за эфиром. И стоило появиться неизвестной станции, как фашистские передатчики «садились» на ее частоту и глушили сигналы мощными помехами.
Связь не состоялась. Не состоялась она и на второй, и на третий день. Напрасно вокруг Риты на ящиках из-под снарядов сидели генералы. Они ждали донесений разведчиков-партизан. Но эфир молчал. Молчали моторы танков, самолетов, молчала артиллерия.
Что же случилось? Рита, усталая от бессонницы, снова и снова вращала ручку настройки приемника.
Вот где-то далеко в уголке шкалы словно проклюнулся слабый писк телеграфной азбуки. Рита встрепенулась, вся превратилась в слух. Сильные помехи заглушали сигналы. Порой они исчезали, но потом снова пробивались и звучали настойчиво, словно требуя к себе внимания. Рита увеличивала громкость, производила более точную настройку. И все-таки слышимость оставалась плохой — слишком маленькой мощности был передатчик у работающей станции.
Радистка вслушивалась в сигналы. И вдруг улыбка озарила ее лицо. Ведь это же Селькин, Коля Селькин! Он учился у нее. Только он один так отрывисто выстукивает точки и немного затягивает тире. Это почерк его передачи!
Рита включила передатчик. Только бы он услышал, только бы принял ее сигналы! С помощью Селькина можно будет вытянуть всю партизанскую радиосеть, снова наладить надежную связь. А это значит — тысячи разведданных поступят в штабы советских войск.
Наконец партизанский радист ответил.
Связь с ним наладилась.
«Вызывайте нас на связь в ноль-ноль часов по московскому времени на частоте… Сообщите