Дядя самых честных правил 8 стр. 73
хлестать помещика по лицу, а ловко крутанул рукой и сбил его с ног.
— Не двигаться! — рявкнул он на валяющегося в пыли Перерепенко.
Тот не посмел возражать, с обречённым видом закрыв лицо руками.
— Это усадьба Довгочхуна, — рассмеялся Бобров и указал рукой куда-то в сторону, — а вон и сам хозяин.
Несколько секунд я разглядывал небольшой прудик, выложенный по берегу камнями. Где хозяин? Не вижу. Но затем из воды появился голый толстяк и, переваливаясь, как утка, заковылял прочь. То и дело оглядываясь, он часто моргал и беззвучно шевелил губами.
— Отлично, не придётся два раза ездить. Взять его!
Я указал на толстяка, и к нему тут же кинулись двое опричников. Взвизгнув точно так же, как Перерепенко, хозяин усадьбы попытался убежать, сверкая голым задом. Но шансов у него не было никаких.
— В дом обоих, — приказал я, — и дайте этому чем-нибудь прикрыться, а то смотреть противно.
Бобров, хохоча, спрыгнул на землю и тоже пошёл со мной в особняк, не желая пропускать предстоящий цирк.
* * *Откинувшись на диване, я с усмешкой разглядывал двух помещиков. Перерепенко в пыльном камзоле с оторванным рукавом и Довгочхун, кутающийся в бекешу прямо на голое тело. Умостившись на простых табуретках, они попеременно вздыхали и кидали друг на друга злые взгляды, опасаясь смотреть на меня. Бобров, сидевший рядом на диване, пытался сдержать смех, но то и дело хихикал.
— Прошу, барин, ваш кофий.
Дворовая девка внесла поднос с чашками и с поклоном подала мне и Боброву. Перерепенко сердито посмотрел на неё и отвернулся, а Довгочхун тяжело вздохнул и сглотнул, дёрнув кадыком.
— Ну-с, судари мои, — я отпил кофий, оказавшийся не слишком плохим, — слушаю вас внимательно.
Оба помещика зыркнули на меня и тут же отвели взгляд.
— Что вы хотите услышать? — кривя рот, буркнул Перерепенко.
— Для начала ответьте, почему я не должен прибить вас на месте и со спокойной душой поехать домой?
— Вы не можете так поступить!
— Это бесчестно!
— Вы же дворянин!
— Вот именно, — я строго на них посмотрел, — дворянин имеет право оторвать голову всякому, кто покусился на его собственность. Даже, я бы сказал, обязан избавить мир от воров и грабителей.
— Это всё вы, Иван Иванович, — прошипел Довгочхун, — вся семейка у вас была такая. Родители ваши были пьяницы и промышляли разбоем на дорогах. И вы по их следам пошли.
— Я? А не вы ли, Иван Никифорович, послали свою дворню грабить крестьян уважаемого Константина Платоновича? Скажете — нет? Да я перед Надворным судьёй готов засвидетельствовать, как вы бахвалились!
— Ах вот вы как заговорили! Явились ко мне в дом и давай на меня напраслину возводить? Да после этого я под присягой расскажу, как вы…
Не обращая внимания на меня, они развернулись лицом к лицу и принялись орать друг на друга. Лица у обоих покраснели, они брызгали слюной и тыкали пальцем в противника. Перерепенко схватил Довгочхуна за бекешу и чуть не сдёрнул её. Довгочхун попытался завернуться обратно, пряча дряблое тело, и едва не сверзился с табуретки. В ответ он ткнул Перерепенко кулаком