Дьявол в Лиге избранных стр. 106
зайдет, но мне показалось, что по лицу Сойера пробежала тревожная тень.
– Непростая штучка, я вам доложу. Сидит за чаем со своими разряженными в пух и прах собачками, пусть одна из них и испортила воздух.
– Говард! – Это была Никки. – Собака не портила воздух, – сказала она; ее ледяная величественность растаяла, не выдержав такого накала страстей.
– Ты же говорила мне, дорогуша. Маленькая Рената.
– Ну, может быть, да, – она хихикнула. Прежняя Никки пыталась вырваться на свободу.
Никто не улыбался. Можете себе представить, какое место занимает обсуждение естественных надобностей (пусть и собачьих) в списке Того, что Нельзя Делать.
Хотя беру свои слова обратно: вы можете говорить все что вам угодно в этом духе, если будете в гостях у мистера Задошлепа, – он так смеялся, что подавился куском филе.
После этого вечер продолжался не многим лучше. Это был единственный ляп Никки, вскоре она вернулась в образ Одри Хэпберн. Но это уже не помогло. Ошибка была сделана, приговор вынесен, и я отчаялась найти еще трех женщин, которые поддержали бы кандидатуру Никки.
Вечер подходил к концу, и я, откровенно говоря, на несколько минут забыла о проблеме со вступлением в Лигу, так как, посмотрев по сторонам, не обнаружила художника. Я была так удивлена, что напрямик спросила Говарда, где он.
– Ушел, дорогуша. Сбежал при первой возможности, могу тебе сказать. Он не очень-то любит общаться со всякой напыщенной публикой. – Говард внимательно посмотрел на меня. – Ты запала на этого очаровашку?
– Я ни на кого не запала, мистер Граут. К тому же он не голубой.
– Голубой? – Говард захлебнулся от возмущения, и лицо его стало красным. – Кто сказал, что он голубой?
– Ты!
– Я ничего такого не говорил!
На этот раз я захлебнулась от негодования:
– Нет, говорил! В тот день, когда Никки дала мне его номер телефона. И только что ты сказал то же самое.
– Да не говорил я ничего подобного!
– «Очаровашка художник», – напомнила я ему. – Точнее, очаровашка художник с именем, как у педика.
– Ах, ну да! Его искусство, конечно, очаровывает, но это же не значит, что человек... гомосексуалист. Черт побери, женщина, зачем все так толковать? – Говард выругался. – Неудивительно, что он рано ушел.
К счастью, в этот момент появилась Никки и мне не пришлось отвечать, да и что я могла возразить. Возможно, Сойер ушел раньше из-за меня, пусть это и не имело никакого отношения к сексуальной ориентации.
– Не могу поверить, что прием удался! – сказала она. Никки практически парила в воздухе от счастья. Глаза ее горели мечтательным огнем. – Я им понравилась.
Говард обнял ее за талию, но она танцующей походкой пошла прочь.
– Они от меня без ума. – Никки направилась к лестнице. – Я буду в Лиге раньше, чем вы можете предположить.
Если б только она знала.
Мы с Говардом смотрели ей вслед, и я задумалась, что же теперь делать. Я проигрывала шансы быстрее, чем получала их. Я тяжело вздохнула.
– Что на этот раз не так? – спросил Говард.
– Ничего, возможно. Только ни одна из присутствовавших здесь дам не... достойна того, чтобы дать рекомендацию Никки.
– Недостойны? Что за бред?! Любая из них – великолепная кандидатура, если только будет согласна.
– Но...
– Никаких «но». Эта Альберта Бентли поддержит Никки.
– Мы были