Дьявол в Лиге избранных стр. 136
рада.
– Уверена, что так и будет. Она та самая свежая кровь, которая нужна Лиге. Она хочет приносить пользу нашему обществу. И теперь, когда она перестала носить анималистические расцветки...
Ох уж эти предлоги, которые мы выдумываем, чтобы не показаться слабыми, изменив свое мнение. Ничто так не действует, как чей-то внезапный успех, и тогда все Томы, Дики и Уинни мечтают вскочить в поезд счастливчика и предлагают ему поддержку.
Как только Уиннифред ушла, я поднялась к себе и долго лежала в ванне. Одевшись в шелк и жемчуг, я направилась было во дворец Граутов, но решила не подавать Никки дурного примера и предварительно позвонила.
– Ее нет, Фреди, – ответил Говард. – Она снова поехала к этой Пилар.
Судя по голосу, это обстоятельство вызывало у него не больше радости, чем новая одежда, купленная Никки.
– Когда она вернется, скажи ей, что Уиннифред Опал дала согласие. У нас есть все шесть необходимых покровителей.
Говард вздохнул и невесело сказал:
– Здорово... – Потом вроде как спохватился: – То есть, я хочу сказать, это здорово!
Впервые я поняла, что одно и то же слово «здорово» может иметь совершенно разные значения, в зависимости от интонации, с которой оно произносится.
– Ты выполнила свою часть сделки. – Он колебался. – Забавно, но я не был уверен, что ты действительно это сделаешь.
Что-о-о?
– Но это уже другая история. Сейчас мне надо довести до конца все дела с твоим мужем. Он в Мексике. Это все, что мне известно. Так или иначе, я доставлю тебе его чертову задницу, Фреди, обещаю.
Он повесил трубку, а я не могла оторвать взгляд от телефона. Дело близилось к развязке, я это чувствовала.
На протяжении следующих нескольких дней я старалась держаться подальше от Сойера Джексона. Когда он звонил, Кика говорила, что меня нет.
До Никки мне было никак не дозвониться. Я понимала, что происходит что-то не то, но не имела ни малейшего понятия, что именно.
Я сосредоточилась на последних приготовлениях к выставке, твердила себе, что волноваться не о чем, что все получится. Да и как может быть иначе? Ведь речь идет обо мне и моей жизни.
За день до выставки я, наконец, не выдержала и поехала в южный Уиллоу-Крик. Каково же было мое удивление, когда я увидела во дворе автомобиль Никки.
Я застыла, вцепившись руками в руль, и не знала, как поступить. Я, Фреди Уайер, воплощение уверенности в любой ситуации (за исключением секса с моим художником), не могла найти выход из положения. Прежде чем мне что-то пришло в голову, вышла Никки.
– Фреди! – воскликнула она с очень вежливой
и искренней интонацией, которая, в действительности, была моим изобретением. Я никогда не видела, чтобы заносчивость пустила корни в человеке так быстро, и вынуждена была поверить, что в этой резкой перемене не обошлось без Пилар.
– Не могу дождаться открытия твоей выставки, – прощебетала она. – Сойер наверху, рисует грозу и не хочет, чтобы его беспокоили. Он велел мне уйти! Представляешь? – Она мило засмеялась. – Я бы с удовольствием еще с тобой поболтала, но мне надо встретиться с Пилар и другими за ленчем в «Брайтли». Чао!
– Никки, – остановила я ее. Она обернулась.
– Дорогая, – продолжила я, – я не знаю точно, что происходит, но на твоем месте