Дьявол в Лиге избранных стр. 151
делала, когда я была ребенком.
– Не знаю, как у тебя, малышка, а у меня есть четыреста одна тысяча сбережений.
Это было абсолютно нетактично. Я так смеялась, что в итоге расплакалась.
Кроме того, что я научилась плохо вести себя за столом, я еще много спала – в противном случае мне пришлось бы прибегнуть к помощи изрядных порций алкоголя, так как каждый раз, как я просыпалась, меня ждала очередная плохая новость.
В четверг в «Уиллоу-Крик таймс» появился заголовок: «Уайер и новая жизнь» – объявление об их свадьбе.
В пятницу Гордон снова оказался в газете – на этот раз в светской колонке. «Уайеры идут в клуб» – совершенно неостроумная заметка о ленче моего бывшего и его новой жены в загородном клубе Уиллоу-Крика.
В субботу позвонила моя мать.
Натянув до подбородка одеяло, я поднесла телефон к уху.
– Ты читала газету?
Я колебалась.
– Фредерика, ответь мне, да или нет?
– Выбираю ответ «нет» за тысячу баксов.
Она сказала, что у нее просто нет слов, после чего долго распространялась о том, какое я для нее наказание. Но я, как всегда, была не в настроении обсуждать свои трудности с матерью. Мне было тяжело читать о том, что Гордон и эта женщина живут в моем доме, общаются с моими бывшими друзьями, но еще больнее было сознавать, что все мои знакомые читают то же самое. Я и подумать не могла о том, чтобы когда-нибудь снова появиться в «Брайтли».
– Скажи мне одно, – попросила мать, – это правда, что ты живешь в гостевом доме у Говарда Граута, а твой ни на что не годный муж развелся с тобой и живет в твоем доме с какой-то... какой-то... женщиной?
– Да.
Одно слово, но его оказалось достаточно, чтобы моя мать выдала тираду о том, что я первая из Хилдебрандов, кто развелся, и, что еще хуже, во мне нет серьезного стержня.
– Это позор, скажу я тебе.
Волна праведного возмущения захлестнула меня. Я села, сбросив одеяло.
– Мама, я вполне серьезна. Ты что, предпочла бы, чтобы я была женой человека, который сделал вазэктомию, ничего не сказав мне, украл мои деньги и сбежал с другой женщиной?
Сказать, что она была ошеломлена, было бы слишком мягко.
– Боже правый, Фредерика, почему ты мне не рассказала?
Я не хотела напоминать ей об их с папой финансовых проблемах:
– Мама, мне надо идти.
– Фредерика, ты должна срочно приехать сюда и обсудить все это со мной и твоим отцом.
– Прости, мама, но я занята, завалена делами по горло. Как-нибудь в другой раз.
Я повесила трубку; когда телефон стал снова звонить, я упала назад на сбившиеся простыни. Этот приступ возмущения совершенно вымотал меня.
Я спрятала голову под относительно мягкую пуховую подушку, чуть не плача при воспоминании о моих собственных подушках. Но я тут же прогнала эту мысль из головы и уговорила себя снова уснуть.
Не знаю точно, сколько прошло времени, но в какой-то момент появилась Кика, раздвинула занавески, нашла пылесос и начала пылесосить. Дело было не в том, что она хотела навести чистоту, уверяю вас. Просто это был ее самый эффективный способ вытащить меня из постели.
– Вы не спите, мисси Уайер? – спросила она через плечо.
– Сплю.
– О,