Дьявол в Лиге избранных стр. 65
не к лицу. – Неужели это произнесла я? Точь-в-точь моя мать. – Бежевый вовсе не скучный, Никки. Он может великолепно смотреться.
При хорошем крое и ткани, на определенном типе женщин.
Вряд ли мне удалось ее убедить, поэтому я продолжила наступать:
– Пойми, женщина носит одежду, а не наоборот. После встречи с Никки Граут люди должны помнить ее, а не ее платье.
Невозможно было втолковать ей, что для некоторых женщин одежда становится доспехами, будь то дикие обтягивающие леггинсы или черные строгие костюмы и уродливые очки. Я считаю, что шарм, исходящий от женщины, должен поведать миру о ней, а не о ее одежде. Однако если у женщины нет шарма, сделать что-нибудь очень трудно.
– Теперь обувь. Я всегда держу под рукой лишнюю пару лодочек от Феррагамо на всякий экстренный случай. Какой у тебя размер?
– Семь с половиной.
– Отлично.
Я вытащила коробку и вручила ей. Она с подозрением взяла ее и заглянула внутрь. Лицо ее изменилось, как будто ей вонзили в сердце одну из ее шпилек.
– Без каблука?
Она посмотрела мне на ноги. Мои туфельки казались почему-то скорее безжизненными, чем классическими, рядом с туфлями Никки. Это было просто нелепо.
– Они не без каблука. У них миленький каблучок в один дюйм. Ты должна доверять мне в этом, Никки. –
Я протянула ей бежевое платье с поясом. – Платье я тоже не носила. Примерь.
Казалось, она вот-вот начнет протестовать. Но потом смирилась и очень быстро разделась до трусиков и лифчика. Обычная женщина за эти секунды успела бы лишь снять пальто.
Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. Я-то думала, что она возьмет платье домой и померит позже, к тому же я не видела раздетую женщину с тех пор, как в средней школе меня заставляли посещать уроки физкультуры. Однако у школьниц не было форм Памелы Андерсон и белья, которое продают в магазинах, куда покупатели до восемнадцати лет не допускаются.
Я отвернулась.
– Одевайся, – и поспешно вышла.
Через пару минут появилась несчастная Никки, одетая в бежевое платье и лодочки – без чулок, с чем я разберусь чуть позже. Странным образом, нейтральная палитра цветов приглушила все в ней – накладные ресницы, яркие пятна румян, даже большой бюст.
– Никки, ты выглядишь прелестно. – Я в самом деле так думала.
Когда мы спустились вниз, у нее был очень мрачный вид. Свою собственную яркую одежду она положила в ярко-зеленую сумку.
– Я бы не хотела, чтобы мне пришлось одеваться, как какая-нибудь старуха.
– Как старуха? Ну, знаешь. Я ношу бежевое, и разве я похожа на старуху?
– Раз уж ты спросила...
Я оборвала ее:
– Ленч готов. – Учитывая ее вкус, я сомневалась, что хочу услышать ее мнение.
Я провела Никки на веранду – там мы займемся основами этикета. На столе был белый фарфор с тонким цветочным узором, подходящий для неформальной дневной трапезы.
– Ух ты! – воскликнула Никки, подняла тарелку и перевернула ее, чтобы посмотреть клеймо. – Должно быть, эта посуда стоит целое состояние!
Я взяла тарелку у нее из рук и поставила на место.
– Нельзя поднимать и рассматривать посуду, сидя за столом. И никогда не говори о цене, о чем бы речь ни шла.
– А если я хочу купить себе такой же?