Дьявол в Лиге избранных стр. 84
по наследству, хранились в банке...
Эта мысль ужаснула меня, и я без сил опустилась на канапе за десять тысяч долларов. Неужели Гордон забрал и самые дорогие мои драгоценности?
Перед глазами все поплыло, и я опустила голову на колени, стараясь глубже дышать.
От всего произошедшего за последнее время кто-нибудь другой впал бы в отчаяние, я же только еще сильнее разозлилась на Гордона. Это помогло мне восстановить дыхание.
Из своей минутной слабости я извлекла новый урок: паника вызывает затрудненное дыхание, а гнев, наоборот, приток кислорода. Гнев куда лучше паники.
И почему бы не злиться? Почему я должна сдерживать гнев, как мне вдалбливали с самого рождения? Почему мне должно быть плохо оттого, что мой муж, которому я когда-то доверяла, предал меня? Предал Фреди Уайер!
Я вернулась к сейфу и взяла в руки вещицу, которой дорожила меньше всего, потому что ее, по просьбе Гордона, выбрала для меня его сестра Эдит. Украшение было не более изысканное, чем сама Эдит: три нити искусственно выращенного жемчуга с бриллиантовым кулоном в четыре карата. Я также выбрала одно немодное украшение, которое Гордон как-то подарил мне на годовщину свадьбы и которое я собиралась переделать, – сапфиры и бриллианты в золотой оправе. Я не знала точно, сколько стоит канапе, но уж цену ювелирным изделиям я знаю. Я получу за них достаточно, чтобы выплатить долг, зарплату сотрудникам галереи и, может быть, купить тот чудный бледно-зеленый костюм от Шанель, который висит в «Саксе» на Пятой авеню.
Обычно, чтобы собраться, мне нужно минимум два часа, но в то утро я управилась менее чем за пятьдесят минут, и тем не менее мой наряд был безупречен. Я отправилась к ювелиру-оценщику в Сан-Антонио, чьими услугами моя семья пользовалась на протяжении десятилетий.
Несясь по шоссе И-35, я позвонила в банк и услышала, что моя ячейка закрыта. Это означало, что фамильные драгоценности исчезли.
Я на грани краха.
Несмотря на это, я добралась до Сан-Антонио в рекордно короткое время и оказалась в офисе Конрада Караволаса, ювелира самых богатых людей в штате Одной Звезды. Это был невысокий лысеющий человечек, который всегда заискивал передо мной, несмотря на мою обычную манеру вести себя любезно, но с прохладцей.
В тот день я лишь слегка оттаяла. Я улыбалась шире обычного, сделала комплимент его галстуку и назвала его «любезный». К сожалению, все это не принесло желаемых плодов, так как мистер Караволас посмотрел в лупу и сказал:
– Это подделка.
В тот момент я была не в состоянии удивиться, я просто почувствовала холодок. Механически, зная ответ еще до того как был задан вопрос, я протянула ювелиру обручальное кольцо с розовым бриллиантом, предположительно стоящее целое состояние.
– Подделка, – сказал он смущенно, видя мое немое оцепенение.
Это было настоящее испытание для моей невозмутимости. За прошедшие три недели я пережила целую гамму ощущений: гнев, стресс, панику. А сейчас я почувствовала кое-что еще. Ненависть. Я ненавидела Гордона Уайера.
В таком состоянии я поехала домой. У меня был лишь один выход.
Кика помогла мне снять со стен несколько картин. Владея картинной галереей, на протяжении многих лет я вкладывала деньги в предметы искусства. Продать картины было единственным разумным решением. Я купила их сама, поэтому они