Дьявол в Лиге избранных стр. 90
быть голубым.
Я знаю, что вела себя хуже, чем обычно. Но в самом деле, как он мог не быть геем? Я провела последние несколько часов, флиртуя с ним. Это было почти нормально, коль скоро он предпочитал мужчин, – забавно и безопасно, не как подобает, но, по крайней мере, это не было ужасным грехом с точки зрения морали. Но если он не гей...
– Ты расстроена из-за того, что я не голубой? – В его темных глазах появился озорной огонек. – Ты уверена, что ты родом из Техаса?
– Смешно. Конечно, я расстроена. Тебе следовало сказать раньше.
– Например, до того, как ты заявила, что без ума от меня? – На его губах появилась ироническая ухмылка.
– Я сказала, что могла бы запросто быть от тебя без ума.
Высвободившись из его рук, я поправила платье и попыталась стряхнуть с себя чары этого мужчины, в котором не было ничего гомосексуального. Я чувствовала себя разбитой. Полной отчаяния. И еще я чувствовала пламя абсолютно аморального желания, полыхавшего во мне. Я, Фреди Уайер, сгорающая от страсти!
Можно было просто взять список всех неподобающих эмоций, которые я на протяжении всей жизни училась не испытывать, и увидеть, что теперь я испытываю каждую из них.
Сойер был сбит с толку:
– Если тебе от этого станет легче, можешь продолжать притворяться, что я гей.
Если бы. Но я слишком долго была дочерью своей мамы, чтобы притворяться. Игнорировать? Безусловно. Но теперь, когда я узнала, что у него все нормально с ориентацией, было невозможно делать вид, что странный трепет, вызванный им во мне, не мог быть поводом для беспокойства. Пока я думала, что он предпочитает мужчин, мне удавалось не придавать значения этому ощущению, списывая его исключительно на нехватку мужского внимания за последние несколько недель. И хоть я и образец благопристойности, но я женщина, и мне всего двадцать восемь лет. Я не каменная. Привлекательного, доступного, нормального мужчину, который так взволновал
мои чувства, будет трудно продолжать игнорировать. К счастью, подошел фотограф.
– Здесь все, – сказал он.
Я улыбнулась ему с нарочитой любезностью:
– Замечательно, спасибо. Уверена, фотографии получатся чудесные. Я очень благодарна вам за то, что вы пришли.
Но тот и не собирался уходить. Он постоял немного, затем взглянул сначала на художника, потом на меня. Наконец Сойер сказал:
– Сейчас, я принесу.
Он подошел к своей туристической сумке и что-то достал. Чековую книжку. Он собирался заплатить!
От смущения я едва могла дышать.
– Ни в коем случае, – выговорила я наконец. – Сейчас я принесу чек.
Я прошла через площадку, окружавшую бассейн, и стук каблуков моих великолепных туфель по вымощенной камнем дорожке отмечал каждый шаг на пути к дому. Через несколько минут я вернулась с «временной» чековой книжкой и начала выписывать чек.
– Сколько я вам должна, Питер?
– Я беру пятьсот долларов за снимок.
Обычная фотография стоит пятьсот долларов?
– Это без печати. Когда у меня будут негативы, вы можете прийти ко мне в студию и решить, какие снимки вам понадобятся.
Тысяча долларов?
Голубая ручка от Тиффани дрожала, когда я выписывала чек.
«Мой художник» посмотрел на меня с любопытством, затем собрал сумку, одарил меня неприкрыто чувственной улыбкой, которая привела меня в еще большее смятение, и направился к выходу, через