Библиотека

Дьявольский эликсир стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

диплом.

— За то, что мы имеем, — проговорила миссис Уилькокс, — позволь нам, Господи, достойно поблагодарить тебя.

После этих слов тридцать пять постояльцев с шумом придвинули свои стулья к столу и поспешили освободить приборы от салфеток. Зажурчали скучные разговоры. По обыкновению, беседа начиналась с расспросов о здоровье — в пансионах так заведено. На самом деле никому нет дела до ваших недугов, тем не менее все о них справляются, не удосуживаясь выслушать ответ.

— Вы все еще простужены, майор Джонс?

— Благодарю вас, мне лучше, миссис Дюмареск, а что ваша невралгия?

— Мне с каждым днем все хуже. Я всю ночь не смыкала глаз.

— Но вы что-нибудь принимаете?

И так далее, и так далее. Новоприбывшие поначалу пытались вести настоящее разговоры, и некоторое время они даже бывали оживленными, веселыми, искрили забавными анекдотами и остротами. Уязвленные старожилы слушали их молча. Беседа в качестве изящного искусства не поощрялось вовсе, жалко было смотреть, как через неделю или две энергия ораторов иссякала и они впадали в убогую краткость соседей.

Постояльцы — все люди почтенные — читали «Дейли телеграф». Они голосовали за тори и разделяли укоренившееся в британце среднего класса убеждение в том, что неразговорчивость является признаком солидности, здравомыслия и умственного равновесия. Само по себе глубокое и продолжительное молчание воспринималось как подвиг.

Не обладая аналитическими способностями, они не понимали, что две трети молчащих людей молчат за неимением мыслей.

Само собой разумеется, в таком окружении общие интересы найти было практически невозможно. По негласной договоренности политика и религия были изгнаны из возможных тем для разговоров вовсе, так как обсуждение того или другого непременно заканчивалось ссорой. Постояльцы пансиона читали романы, но они не обсуждали их и вообще не особенно интересовались литературой и искусством. Человека, которого подозревали в писательстве, все немного сторонились, ибо всякий англичанин — а англичанин, по выражению одного проповедника, в этом случае заключает в себе также и англичанку, — каково бы ни было его уважение к литературе, весьма невысоко ставит тех, кто ее производит, если только они не знаменитости.

— Угодна паран, сыпленок или тилятина? — спрашивал Мюллер, обходя гостей, когда они уже расправились с супом и рыбой.

— Телятины, пожалуйста, — ответила мисс Семафор.

— Тилятина, пошальста, — повторил чуть слышно Мюллер, чтобы распоряжение отложилось в памяти.

— Уготна паран, курица, тилятина, мадам?

— Кусочек, маленький кусочек, крылышко курицы, — сказала миссис Уайтли.

— Ростбиф, — буркнул мистер Лоример, и Мюллер тихонько отозвался «биф», прибавив для собственного удовольствия «пошальста».

— Я вас видела сегодня, майор Джонс, а вы меня — нет, — игриво заметила мисс Семафор-младшая, когда выбор был сделан.

— Что? — переспросил майор Джонс.

Он был глуховат.

— Я говорю, что видела вас сегодня в Сити. Представьте, я ездила одна в омнибусе, в такую даль! Около святого Павла есть прелестный магазинчик, где все можно купить удивительно дешево, и вы прошли мимо, когда я в него входила.

— Я бы не поехала в Сити без провожатого, — строго заметила мисс Августа Семафор. — Я тысячу раз тебе это говорила, но ты такая ветреная. Это не комильфо.

— А что здесь такого? — проворчал мистер Лоример.

Это был молодой человек с весьма воинственными наклонностями, с которым мисс Семафор-старшая вела жестокую, но вежливую борьбу.

— Мой дорогой отец, — продолжала она, не удостоив Лоримера ответом, — занимавший очень

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.