Дьявольский соблазн стр. 389
меня самого! — взревел Девлин, теряя терпение, и Лиззи испуганно отпрянула от него. — Я не имею права жить, раз мои руки обагрены кровью родителей и сестры. Есть только одно оправдание тому, что я все еще существую на этом свете, — месть!
— А как же любовь? — тихо спросила Лиззи, когда оконные стекла перестали наконец сотрясаться от его дикого крика. — Вы уже столько раз повторяли, что любите меня…
— И я действительно вас люблю. Именно поэтому я должен защитить вас от смертельной опасности.
«Я тоже должна защитить тебя, дорогой, — подумала Лиззи, — защитить прежде всего от самого себя».
— Но если мы не поженимся, мне не будет угрожать опасность, так? В таком случае вам незачем становиться убийцей…
— Я уже убийца, — глухо произнес Девлин.
— Бессмысленно винить себя за ошибки молодости — тогда вы были еще совсем мальчиком… — Лиззи сердито посмотрела на него: — Я уезжаю в Лондон. Мы встретимся, когда вы придете в себя. — Она решительно направилась к выходу.
Догнав Лиззи, Девлин хотел взять ее за руку, но она оттолкнула его.
— Дорогая, прошу вас, вернитесь! Вы не можете вот так взять и уехать!
Однако Лиззи, собрав всю свою волю в кулак, вышла из домика и направилась к экипажу.
Дейв бежал по лесу, не разбирая дороги, не замечая колючих кустов, которые больно хлестали его по лицу. Он отчаянно продирался сквозь густые заросли, и кровь гулко стучала в его висках, а сердце готово было выскочить из груди, когда он перепрыгивал через поросшие мхом поваленные деревья, канавы и ямы, ломая низко висевшие над землей сучья.
Его гнала вперед бессильная ярость, которую он испытывал после отъезда Лиззи. Слава Богу, что она не могла видеть его в эту минуту! Он задыхался от бешенства, как безумный в припадке ярости, который готов крушить все на своем пути. Чтобы заглушить душевную боль, в юности Дейв обычно крепко напивался или отправлялся в дальние странствия по свету, но никогда не ощущал себя счастливым. Только Лиззи помогла ему испытать это чувство, но она уехала, бросив его одного…
Поняв, что Лиззи не вернется, он даже сначала испытал облегчение, решив, что сможет теперь посвятить всего себя делу мести, однако затем в нем все больше стало расти чувство новой невосполнимой утраты.
Дейв поднялся на пригорок, где заканчивался лес и начинались луга, и остановился, тяжело дыша. Его лицо заливал пот. Отсюда была хорошо видна фамильная усыпальница Стратморов, расположенная над искусственным прудом.
Он долго смотрел на укрытый растительностью мавзолей, и его сердце сжималось от боли. Усыпальница имела форму небольшого белого храма с треугольным фронтоном, опиравшимся на четыре колонны; над ее входом горел факел, так как Дейв распорядился, чтобы слуги днем и ночью поддерживали огонь.
«Это я должен был умереть, а не они…» — с горечью подумал виконт. Десять лет он не приезжал сюда, но его страдания за это время ничуть не уменьшились.
Спустившись с холма, Дейв побрел через луг к мавзолею и, поднявшись по его ступеням, долго стоял, опустив голову, а затем дотронулся до нагретого солнечными лучами мрамора. Он чувствовал невыразимую печаль, поднявшуюся откуда-то из глубины его души, и, вдруг прижавшись лбом к гладкой плите, глухо зарыдал, про себя прося покойных родителей простить