Диета против пистолета стр. 106
спряталась за грудой досок, прикрытой брезентом. Вадим присел на корточки и дернул дверь. Она не поддалась. Надежда находилась так близко, что услышала, как Вадим выругался тихо, но зло. Он вытащил ключ, покрутил его в руках, потом снова вставил. Наконец дверь подалась. Вадим исчез в темноте подвала.
Надежда, прячась за кучей, передвинулась немного ближе, дернула брезент и увидела, что под ним вовсе не доски, а кости. Огромные кости, наверное мамонта. Ужас какой! Она рванула к двери, не зная, как будет открывать ее. Но, очевидно, Вадим так замучился возиться с замком, что оставил дверь не запертой. Внизу был темный маленький коридорчик, который заворачивал под прямым углом. Надежда пошла по нему вперед, стараясь не шуметь. Она спустилась по ступенькам, стало светлее, потому что через каждые десять метров под потолком были укреплены тусклые лампочки под железной сеткой.
Надежда прислушалась. Никаких шагов не раздавалось впереди. Коридор раздваивался, и она задумалась, куда идти. И вообще ей вдруг стало как-то неуютно и захотелось на свежий воздух. Надежда взяла себя в руки и решила, что пойдет направо. И все время будет сворачивать только направо, чтобы не заблудиться в этом лабиринте.
– Ку-ку! – послышалось сзади, и Надежда Николаевна слишком поздно поняла, что ее провели.
Она хотела броситься вперед и бежать, а вместо этого обернулась. Тугая пахучая струя ударила ей в лицо, и тусклый свет подвальных лампочек померк для Надежды.
Она услышала еще издевательский смех, и кто-то назвал ее дурой, после чего Надежда полностью отключилась.
Она очнулась через какое-то время и открыла глаза. Вокруг было темно. Надежда обрадовалась было, что сейчас ночь, она спит дома на собственной кровати с ортопедическим матрасом, и вставать еще нескоро. Однако ощущения говорили совсем иное. Было жестко и холодно, в бок дуло, и пахло какой-то гадостью, кажется, мышами.
Надежда пошевелилась и непроизвольно застонала. Ее сильно мутило, во рту у нее было сухо, как в Сахаре, глаза резало и щипало. А самое главное – ужасно чесался нос. Надежда сделала попытку почесать его и вообще ощупать все вокруг себя на предмет уточнения своего местонахождения, но попытка эта не увенчалась успехом. Руки отчего-то ей не повиновались. Надежда испугалась, что ее парализовало, да вдобавок она еще и ослепла, но тут же отогнала от себя эту ужасную мысль. Глаза постепенно привыкли к темноте, перестали слезиться, и кое-что Надежда различила. Она находилась в подвале. Он был темный, но не сырой. В бок дуло, очевидно, из вентиляционной решетки, нос почесать не было никакой возможности, потому что руки Надежды Николаевны были связаны за спиной. Ноги тоже были стянуты грубой узловатой веревкой.
В первый момент Надежда впала в панику. Ей захотелось дико заорать и изо всех сил биться головой о стену. Но она тут же опомнилась. Как ни ори, вряд ли кто-нибудь придет.
Вслед за зрением к Надежде вернулась и память. Она вспомнила все события прошедшего дня, вспомнила, как отправилась из аэропорта вслед за Вадимом, вспомнила, как кралась за ним по музейному подвалу, вспомнила, как зловредный альбинос ее перехитрил и брызнул в лицо пахучей жидкостью… И вот теперь она лежала на холодном каменном полу в тесной полутемной комнате, руки у нее были связаны за спиной,