Дикая Бара стр. 5
злого быка, а не только змеи или скорпиона. Когда гад попадался ей на дороге, она прогоняла его; если же он не хотел уползать и защищался, Бара убивала его. Если змея не мешала ей, она ее не трогала.
Словом, Бара не знала страха. Даже когда гремел гром и буря изливала свой гнев над долиной, Бара не боялась. Наоборот, в то время как деревенские жители закрывали окна и двери, зажигали громовые свечи, молились, дрожа от страха, и просили господа бога не гневаться на них, Бара любила стоять на завалинке, чтобы лучше видеть небо и горизонт.
Якуб часто говорил ей:
— Не знаю,
дочка, какая тебе радость смотреть на небо, когда бог гневается.
— Такая же, какую я испытываю, когда он ликует,— отвечала Бара.—Посмотри, отец, на молнию, как она красиво рассекает черные тучи.
— Не показывай пальцем,— кричал на нее Якуб,— а то тебе божий посланник оторвет его! Разве ты не знаешь, что тот, кто не боится грозы, не боится и бога.
— Элшка, племянница священника, однажды читала мне книжку, там было написано, что не надо бояться грозы как гнева божьего, в ней мы должны видеть его всемогущество. Священник всегда говорит, что бог очень добрый, сама любовь; как же он может на нас так часто гневаться? Я люблю господа бога, поэтому не боюсь его посланника.
Якуб не любил много говорить и оставлял Бару в покое. Но соседи, видя бесстрашие девочки и то, что с ней никогда не случается ничего плохого, все больше и больше верили тому, что ребенка охраняет какая-то сверхъестественная сила.
Кроме отца, Бару любили еще только двое: Элшка и Иозефек, ее ровесники. Иозефек был сын церковного служителя, господина Влчка, Элшка — племянница священника. Иозефек был небольшого роста, бледнолицый, русоволосый, очень добрый, но очень робкий мальчик. Бара была на целую голову выше его, и во время драк Иозефек прятался за ее юбку, а она храбро защищала его от мальчишек, с которыми он сам не мог справиться.
Поэтому Иозефек ее очень любил, часто приносил ей сушеные яблоки, а по субботам — белую облатку. Как-то в воскресенье, когда Бара была поменьше, он повел ее к себе домой, чтобы показать ей свой алтарик и как он играет в священники. Они шли, взявшись за руки, а Лишай плелся за ними.
Все деревенские дома закрывались днем на крючки, ночью — на задвижки; в доме священника дубовые, обитые железом двери всегда были заперты изнутри на замок, и тот, кто шел к священнику, должен был позвонить. У церковного служителя тоже был звоночек у двери, и деревенские парни зачастую, проходя мимо, приоткрывали дверь, чтобы послушать, как звенит колокольчик и как бранится Влчкова. Если она уж очень сильно ругала их, они кричали ей:
— Баба-яга, баба-яга!
Когда Бара с Иозефом открыли дверь и зазвонил звоночек, Влчкова в больших очках, которые едва держались на кончике ее длинного носа, выбежала в сени.
— Кого это ты там привел? — крикнула она гнусавым голосом.
Иозефек остановился как вкопанный, опустив глаза. Бара тоже потупилась и молчала. Вместе с Влчковой в сени выбежал котенок. Увидев Лишая, он зашипел, взъерошил шерсть и засверкал глазами, пес же в