Динамит пахнет ладаном стр. 112
движением она стянула с него заскорузлую рубашку, стащила остатки брюк, и Орлов глазом не успел моргнуть, как оказался голым. И тут же горячая мочалка легла на его спину. Душистая пена потекла по шее, забежала под мышки, и он зажмурился от удовольствия.
Пусть делает что хочет.
Она мыла его, как когда-то в детстве это делала мать. А он всеё не открывал глаз, и стискивал зубы, и впивался пальцами в лавку, чтобы не вскочить и не наброситься на Веру.
— Повернись, — дрогнувшим голосом сказала она. И повторила сердито: — Орлов, давайте без глупостей! Хотите заражение крови заработать? Я столько раненых перемыла, и все меня слушались! Ну-ка, на бочок, живо!
Ее влажная ладонь прошлась по его щекам.
— Ты сбрил усы? Напрасно.
— Вырастут еще, — проговорил он, схватив ее ладонь и прижимая ее к своим губам. — Вера, Вера, как я рвался к тебе. Если бы тебя тут не было, я бы не дошел.
— Что вы такое говорите, граф, — едва слышно произнесла она.
И вдруг ее губы приблизились к его лицу…
* * *Они лежали на медвежьей шкуре на полу землянки, укрытые колючим одеялом. Вера приподнялась на локте и провела пальцами по щетине на его скулах.
— Не нужны тебе усы. Я хочу видеть твои губы.
— Хорошо, буду бриться.
— Как я ненавидела тебя, когда ты приехал в прошлый раз, — проговорила она. — Убить была готова. Приехал — и сразу исчез. Даже не посмотрел на меня. А я мылась, косы заплетала, наряжалась…
— Ты же сама меня погнала отсюда.
— Ну и что? А ты не должен был меня слушать. Взял бы меня, как сейчас. Без лишних слов. А ты уехал.
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Хорошо. Теперь буду брать тебя без лишних слов.
Она шлепнула его по губам и засмеялась:
— О, больной, вы поправляетесь на глазах.
Орлов прижался лицом к ее волосам и жадно вдохнул их запах. Вот оно, счастье. Кажется, только что он был на самом дне, ниже некуда падать, ниже была только смерть — и вдруг вознесся на вершину блаженства. Ничего больше не нужно, только прижимать к себе это теплое упругое тело и вдыхать этот аромат. И ничего больше. И слышать этот голос…
— … девчонки меня учат, а я — их. Знаешь, как будет «здравствуй»? «Маруаве». Красиво, да? Они вообще очень красивые. Совсем не такие, как я думала. Но скажи мне, почему они называют себя женами Джошуа? Он спит только с Кэтрин, и сыновья у него только от нее. Или я что-то неправильно понимаю?
— Старый он стал, вот и угомонился. Раньше у него еще была Лайза. И Тотоми была, молоденькая.
— Лайза? Тотоми? Но их здесь нет.
— Умерли. Осталась только Кэт. А остальные жены — это вдовы. Их мужья погибли, или спились, или от болезней померли. Джошуа их взял к себе в семью. Вот они и стали его женами. И у детей теперь есть живой отец. Это разумно.
— Наверно. Но я бы так не смогла. Если б у тебя была еще какая-нибудь Лайза… — Она схватила его за горло. — Признавайся, чьи сапоги ты мне тогда подсунул? А?
— Надеюсь, ты их не выбросила?
— Хотела. Ну, так чьи они?
Он встал и, сняв с