Динамит пахнет ладаном стр. 119
тысяч на каждую милю, да расширил земельные наделы — было двадцать миль, стало по сорок миль в каждую сторону от полотна. В конце концов вышло, что даже не пущенная в эксплуатацию дорога принесла несколько миллионов прибыли. Но ему пришлось для этого покрутиться, да еще как! А политиканы получали огромные деньги просто за то, что ставили нужную подпись в нужном месте!
Монополия, связи на биржах, внедрение новой техники — это хорошо. Но политика — лучше. Политик — тот же торгаш, только товар у него особый. Государственная дотация, франшиза, субсидия или налоговая льгота стоят больше, чем золотая жила или алмазная россыпь, потому что не требуют никакого труда для своего использования!
— Да, я согласен, — повторил Мэнсфилд твердо.
— Не ожидал услышать ничего другого, — сказал Хелмс. — Считай, что с этой секунды ты принят в команду.
— В какую команду?
— В команду победителей. Мы управляем Техасом, скоро станем править всей страной, а еще немного погодя — всем миром. Но вернемся к сегодняшним заботам. Сколько еще конвоев потребуется, чтобы отправить весь материал Майера?
Мэнсфилд, не отвечая, долго смотрел на огонек своей сигары.
— Неужели так трудно рассчитать? — удивился Хелмс.
— Я получил предупреждение, — сказал Мэнсфилд еле слышно.
— Да? От кого?
— Я получил предупреждение, — повторил он громче. — Кто-то проник в мой дом и убил мою собаку. Убил нагло. Почти на глазах всей моей охраны.
— Твою собаку? — Хелмс прищурился. — Погоди, у тебя был такой огромный волкодав…
— Не такой он был и огромный. Просто злой и дурной, — сказал Мэнсфилд с пренебрежением. — Кто-то располосовал его ножом, да так, что пес и не пикнул. У меня под окнами. Это предупреждение. Они могут и со мной такое повторить.
— Кто — они?
— Если бы я знал…
— Но ты кого-то подозреваешь? Кому ты перешел дорогу? — Хелмс махнул рукой. — Впрочем, считай, что я не задавал этого идиотского вопроса.
— Я чувствовал, что должно случиться что-то такое, — признался Мэнсфилд. — Когда поднялась шумиха с этими билетами из банка Монтаны… Ведь девчонка могла сказать, откуда у нее эти деньги. Но не сказала. Могла бы сговориться со следователями, и ее бы не держали за решеткой так долго. Она ведь не знала, что присяжные ее оправдают. Могла бы получить несколько лет за соучастие в ограблении. Но она выдумала свою историю, вместо того, чтобы спокойно сдать нас. Я чувствовал, что это неспроста. И вот теперь она на свободе. И кто-то убивает мою собаку.
Он замолчал, снова уставившись на седеющий кончик сигары.
— Ну? — спросил Хелмс. — Как ты все это объясняешь?
— Я не умею ничего объяснять. Я чувствую — и всё.
— Думаешь, тебя станут шантажировать?
— Может быть. Или еще что-нибудь…
— Ты меня удивляешь. Не думал, что ты так чувствителен, чтобы переживать из-за бед, которые еще не случились.
— Мне было бы легче, если б это уже случилось. Тогда бы я знал, что делать. А сейчас…
Хелмс откинулся в кресле, сплетя пальцы перед грудью, и несколько раз хрустнул ими.
— Ладно. Допустим, это предупреждение, — сказал он, наконец. — Я уважаю твои чувства. Всем нам приходится сталкиваться с непонятными явлениями. Но причем тут Майер? Почему ты заморозил поставки?
— Потому что теперь о них может знать кто-то еще. И уже наверняка знает. И этот