Библиотека

Диомед, сын Тидея. Книга первая стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

В покоях своих сидит, шкуру на плечи накинул (ту самую, от льва Немейского) и вспоминает. Может, про льва, может, про гидру. В общем, не узнает никого.

А даже если бы и узнавал. Куреты – это не лев и не гидра. Заступится за меня дядя, а они ему стада перережут. Или тетю Деяниру убьют. И не посмотрят, что дядя – сын самого Зевса и первый во всей Элладе герой. Куреты никого не боятся. Геракла они, конечно, уважают и не трогают (потому и через реку переходить перестали). Но если он в кровную вражду вмешается – все!

А ведь дядя Геракл не тутошний.

Изгнанник, как и я. Куда ему потом ехать?

Думаю, а сам за окно гляжу. Скоро темнеть станет. А там... Ой, страшно! То есть, не страшно, я ведь ничего не боюсь!..

...как овцу! Кинут на землю, голову вверх задерут – и тупым ножом по горлу!..

Ну почему я маму не послушал! Ведь говорила же.

А если... Меч бы достать! Настоящий! Один на один я бы с этим Фоасом схватился. Он ведь не знает, что я, когда злюсь, реку вижу! Да только где меч достанешь? И не поможет это. Его убью – другой меня убивать станет. Потому что в кровной мести правил нет, это не война...

...как овцу! Это если я не приду. А если приду...

– Лихас, ты... Дай мне меч! Я потом тебе отдам.

Скривился, на ногти посмотрел. Сейчас сплюнет!

– Еще чего?

Ясно... Хорошо хоть не плюнул!

* * *

К Гераклу меня все-таки пустили. На чуть-чуть. Поздороваться. Одного пустили – без Капанида. Потому как я – племянник. Да и не любит дядя Геракл, когда к нему больше чем один заходит. Вспылить может.

Это все мне тетя Деянира рассказала. Шепотом. Рассказала, к двери высокой подтолкнула. Я за ручку медную (под гроздь виноградную сделана) взялся...

Страшно?

Да нет, по сравнению с тем, что ночью будет, не очень. Просто – Геракл!

...То есть, не «просто». Геракл! Великий! Величайший! Тот, кто небо на плечах держал!

(Правда, дядя Эвмел говорит, что с небом все иначе было. Но это тоже «тс-с-с!»).

Одно слово – ГЕРАКЛ!

Ладно...

В покоях – темно. Светильник в углу чадит, еще один – у окна. А окно чем-то тяжелым завешено. Посреди же – не поймешь. То ли ложе, то ли кресло. Под креслом (или ложем?) дубина лежит – с меня ростом.

Ой!

И – шум. Словно гидра сюда заглянула. Вдо-о-ох! Вы-ы-ыдох!

А как глаза к полутьме привыкли, я и увидел, что это не гидра. Это дядя Геракл. На ложе сидит, бородищу кулаком подпер, локтем о шкуру львиную (ту самую!) оперся...

Вспоминает!

И дышит громко. Вдо-о-ох! Вы-ы-ыдох!

Если бы не светильники эти дрянные, я бы его лучше рассмотрел. А так – что увидишь? Большой он очень. И руки волосатые, и грудь. Лицо тоже большое, особенно брови. Хмурое лицо.

Кашлянул я, да только без толку. Не видит меня дядя Геракл. Не смотрит. На покрывало красное смотрит – или на шкуру, не разберешь. И губами шевелит.

Огляделся я немного. В углу треножник, на нем лежит чего-то, еще дальше – колчан (тоже с меня ростом). Думал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.