Диомед, сын Тидея стр. 359
краях много, за каждым кустом, но Тот, Кто живет в этой хижине, – особый. Так что лучше в сторонке постоять!
Из полутьмы тянуло сыростью. Хижина явно нуждалась в очаге...
– Радуйся! – негромко сказал я сырому сумраку и тут же поправился: – Будь силен!
В Элладе желали встречным радости. Тут предпочитали силу.
В ответ – жалобный стон. Несчастная овца, кажется, уже догадалась, зачем ее притащили сюда.
Пусто!
Иного я, признаться, и не ожидал, потому и не спешил идти в этакую даль (этакую – по здешним понятиям, само собой). Но делать нечего! Раз пригласили...
– Деус Патер, Отец Молний, к тебе пришел я, Диомед, сын Тидея, прозываемый в этих местах Маурусом Великое Копье. Прими же то, что я даю!
В этот миг я сам себе казался Калхантом. (Бо-о-о-о-о-оги-и-и-и!)
Кремневый нож лежал тут же, на неровном грязноватом камне. Как и дрова. Все-таки очаг здесь имелся. Овцу было жаль, но что делать? Раз Диомеда, регуса давнов, позвал сам Отец Молний, отказываться не стоит. Даже если хижина пуста.
Хоть пообедаю!
...Дрова оказались сырыми, растопки, даже клочка коры, я взять не догадался. Оставалось помянуть Дия Подземного...
– Сейчас! Сейчас!
Что-то белое скользнуло между моих пальцев. Белое, горячее. Я едва успел отдернуть руку. Ай! Дрова уже пылали – дружно, с веселым
треском.
– Не топят! И прошу их, и пугаю. Все равно не топят! Ну что стоит раз в день очаг зажечь?
Невысокий седобородый старичок в длинном хитоне (в «тунике» – по-здешнему) присел к огню, протянул ладони. Я оглянулся. Спрятаться тут, конечно, можно (хоть бы за тем истуканом у входа), но вот дрова!.. Ловко получилось!
– Ну, чего стал? Пришел жертву приносить – так приноси!
Старичок облизнулся. Кажется, местные не только с очагом промашку давали.
– Только смотри, чтобы не подгорело! – Жрец (а кто же еще?) недовольно засопел. – А то придут, языком молотят, а мяско-то горит! Жалко!
И – снова облизнулся.
Священнодействовали – обедали тож – все на том же камне. Точнее, обедал он-я благоразумно решил подождать. Старичок чавкал, давился, вытирал жирные руки о бороду...
– Лепешка есть? А вино? Ну так давай, давай!
Я раскрыл мешок...
– Все давай!
Полупустой бурдюк шлепнулся о камень.
– Буль-буль-буль!..
Я постарался не улыбнуться.
Отца Молний здесь уважали – и даже побаивались, хотя, как по мне, Он, Деус Патер-Юпитер, ничуть не напоминал моего Деда – Настоящего Деда. Титанов не сражал, нимф не выкрадывал, в быка не превращался. Просто гремел да сверкал. Но молния – сила, а тут уважали силу.
Будь силен!
Видать, проголодались здешние жрецы, потому и позвали к себе правителя волков-давнов. Лишняя овца желудок не тянет. А ежели умело дело поверти (Бо-о-о-о-оги-и-и-и-и!), так и целым стадом можно разжиться!
– Уф! Хорошо! Уважил!
Само собой, это сказал не я. На мою долю остались лишь кости. А ведь овца была немаленькой, побольше любого волка! Старичок внимательно осмотрел залитые жиром ладони, неуверенно поднес их к бороде. Подумал. Потом вздохнул и вытер о тунику.
– Ну ладно, Маурус, давай проси. То есть, это... Как его... Моли!
Падать на колени я не стал. Вставать – тоже.
– Я хотел просить...молить Отца Молний
– Величайшего! – сварливо поправил он.
– Величайшего Отца Молний о... м-м-м... великой милости...
– Милости! – вновь буркнул старикашка. – Всем