Диомед, сын Тидея стр. 362
оглянулся. Отворачиваются серые, к деревьям жмутся. Даже Грес, самый смелый, куда-то в сторону глядит.
– Ну, чего вы боитесь? – вздохнул я. – Там город, там мы живем. Ничего там страшного нет!
– У-у-у-у-у-у!
Один из давнов нерешительно выбежал на дорогу. Лапы ступали так, словно камень раскалили докрасна. Выбежал – назад отошел. Боятся! Каменные улицы, каменные башни, каменные дома. Место, где живут «деусы», где полным полно всего «звонкого», где не спрячешься в чаще, не умчишься в глубь родного леса.
...Не скоро давны начнут храмы строить!
– Пошли! Пошли! – махнул я рукой. – Тоже мне гетайры. Вот позову певкетов, они не боятся!..
– У-у-у-у-у-у!
Подействовало! Сначала на дорогу
ступил Грес-старшой (с поджатым хвостом), затем остальные. А ведь копьями (деревянными, с обожженными наконечниками) давны работают неплохо – когда не волки, само собой. И лучники сносные, сам Любимчик подтвердил. Но вот бронзовый меч в руку не возьмут.
– Пошли!
Камень ударил в подошвы. Я поглядел вперед, где на высоком холме белели высокие круглые башни. Улыбнулся. Аргос!
Мы все-таки построили тебя, Аргос Гиппион – Аргос Бронеславный! Вон и Ларисса на самой вершине, и стены будущего храма Зевса Трехглазого...
...А еще лучше – Юпитера Трехглазого. Нечего моему Деду сюда пятою ступать!
Невелик, конечно, Аргос Конеславный. И домов мало, и улицы только камешками по земле выложены. Строить еще и строить. Но все-таки!..
А на севере, в земле генетов, растет Новая Троя Гелена Приамида, а на западе Эней-Саженец недавно освятил первые камни Лавиния. Может быть, и вправду родится Италия – новая страна?
Я оглянулся. Волки исчезли. Дюжина крепких парней – грустных, с опущенными головами – брела по дороге. Привыкайте, ребята!
– Э-э-э, Диомед-родич! Обида у меня, Диомед-родич! Нас, куретов, с собой не берешь, других берешь, да? Понимаю, конечно, все понимаю, да только обидно очень! Ладно, ванакт, как скажешь, ванакт, учить их буду, волков этих, но все равно – обидно, да?
– Чего такой веселый, Подалирий?
– Мы тут фавна сетью поймали, сейчас я его изучать буду. Ну, забавная зверюга! Налил я ему в миску вина...
– Да ты что, Асклепиад? Отпусти его немедленно! Он же... бог!
– Скажешь еще! Это форма жизни, идеально приспособленная...
– У нас только пятьсот воинов, ванакт, две колесницы, сорок лошадей....
– И еще волки, лавагет Ром Эматионид!
– Волки – это хорошо, дядя Диомед. Да только море открыто. Приплывут, скажем, финикийцы... Я все-таки попытаюсь уговорить давнов, чтобы в наше войско вступали...
– У-у-у-у-у-у!
– Ты чего, дядя?
– Ничего, Ром. Я просто представил себе фалангу волков. С копьями в зубах...
– Волки слева, волки справа -
Волчья тут у нас держава!
Нет троянцев ни души,
Зато девки хороши!
Хей-я-я-я-я! Хей-я-я-я!
Я разгладил ладонью хрустящий папирус, придавил края камешками. Медный Номос удобнее, да где его здесь взять – медный? Хорошо хоть папирус нашелся.
Неровные берега, извилистые линии рек, редкие кружочки городов. А все вместе – на эмбату-сапог похоже.
Италия!
Дворцом я и тут, в Конеславном Аргосе, пока не обзавелся. Успеется! А вот Палата Свитков у меня уже есть. Точнее, не Палата – Башня. Недостроенная, правда. И свитков мало. Вон на полке полторы дюжины, это если с табличками считать. Никто не пишет регусу Дамеду. Редко-редко от Энея послание придет, да Гелен иногда приветы