Диомед, сын Тидея стр. 383
корой, надо будет сегодня же отправить давнов в лес – пусть принесут по охапке. А всех приезжих придется окуривать серным дымом. И овощи! Овощи пусть не забывают мыть!
– Ясно. А как там твой фавн?
– Значит, так, волки! Это называется «плуг»... .
– У-у-у-у-у!
– И не «у-у-у-у-у»! Лепешки жевать любите? Так вот, это плуг, сюда мы впрягаем быка. Впрягаем, а не сжираем!
– У-у-у-у-у-у-у-у!
– Мужи-аргивяне! Свободные волки! Слушайте и не говорите, что не слышали! Спешите на великий праздник героя Телепина, посвященный проводам нашей дружины в Лаций, где быть великому сражению за Чашу Италии! Слушайте и не говорите, что не слышали!..
Создали прежде всего
поколенье людей золотое
Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских.
Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,
Горя не зная, не зная трудов.
И печальная старость к ним приближаться не смела.
Всегда одинаково сильны
Были их руки и ноги.
В пирах они жизнь проводили.
А умирали, как будто объятые сном. Недостаток
Был им ни в чем не известен.
Большой урожай и обильный
Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,
Сколько хотели, трудились, спокойно сбирая богатства.
Шутник же ты был, неведомый аэд!
* * *
Дорогу проложили совсем недавно. Не дорога даже – просека лесная, но все равно лучше, чем петлять по тропинкам да цепляться за корни. Ничего, дойдет дело и до камня!
– Шаго-о-о-ом!..
– Это кто шагает тут?
Это давны в бой идут!
Нам с дороги не свернуть!
Уступайте давнам путь!..
Шлепают эмбаты по рыжей земле, улыбаются молодые лица, блестят под солнцем наконечники коротких копий. Подросли волчата!
Люблю ходить лесными дорогами. И полевыми тоже. И горными. Поглядишь в небо, вдохнешь горячий сосновый воздух – ну, точно дома, где-нибудь в Аркадии!
...Странно, Аргос почти перестал мне сниться. Словно бы отпустила Дурную Собаку родная земля. Родные тени отпустили...
– В Лаций нам спешить сейчас!
Диомед отдал приказ!
Вместе с нами он идет!
Впереди победа ждет!..
Не выдержал – усмехнулся. Молодцы! Вперед, Италия!
Еще на Востоке полюбил я такие долгие переходы – от рассвета до заката, с полной выкладкой. Но там я шел дорогами войны – и сам был войной. А здесь и врагов не встретишь. Всяких дураков-забияк, ошалелых лесных оборотней, впервые выползших на дорогу замшелых царьков из глуши – этих хватает. А вот врагов – нет тут у меня врагов!
Хорошо не быть владыкой жестоким! Здорово даже!
А дорогу надо все же камнем замостить. Ширина в десять шагов, влево и вправо – скос...
– Регус Маурус! Регус Маурус! Встречают!..
Ах да! Замечтался! Действительно, встречают. Но на этот раз не у горного склона – у перекрестка.
– Бар-р-р-р-ра-а-а-а!
Знакомая толпища в шкурах (но и в туниках тоже!), все те же копья и дубины... А где же рычащий?
Ого!
Из-за деревьев медленно, не торопясь, колыхаясь на ухабах, вываливала... Колесница? Ну, не колесница, конечно... Но чем-то похожа. Огромная, о четырех вырубленных из цельного пня колесах, полдюжины лохматых конячек еле тянут, бедолаги...
Щелкнул сыромятный кнут.
– Бар-р-р-р-р-ра-а-а! Будь силен, деус Маур-р-р-рус!
На этот раз, правда, на деуса больше походил именно он, брутийский вождь. На гордого до небес лесного божка, впервые взобравшегося на повозку. Этакий Пан!
– Пр-р-р-рошу! Пр-р-рокатимся!
Залезать