Диомед, сын Тидея стр. 387
войско давнов в бой идет.
«Голова» так и летает. Три подряд – немалый счет.
Бородатый и лохматый, вдрызг разгромлен город Рим.
Только римляне не стонут: дайте срок – и победим!
Рома-Рим не просто город – сам Квирин отец ему.
И клянутся все квириты: сдюжим! Dixi! Быть сему!
Ох и хлопот же с этим городишкой, что Ром-лавагет основал! Еще и стены не достроили, а уже требуют, чтобы их главными в союзе латинов сделали. Орут, что, мол, наш город сам Квирин-Маурус благословил, а посему мы самые лучшие, самые сильные, наш Рим скоро главным городом мира станет!
Смеются над этими лохматыми. И я поначалу смеялся. А вот недавно перестал...
– Жребий! Жреби-и-ий, кому первыми по воротам бить! Боги, помогите-е-е! Бо-ги! Бо-ги! Бо-ги! А-а-ах! Э-э-эх! «Го-о-о-о-ол»!..
Но внезапно стихло поле, улетело воронье.
Это Аргос Конеславный войско выставил свое.
Страшно прочим – боги вышли, боги в бой пойдут сейчас.
Тут бы «голову» закинуть за весь год единый раз!
Только разве кто сумеет, если вестником побед
Впереди шагает страшный Марс-Воитель Диомед?
Ну, пора! Эх, жаль, не поставишь Лигерона во вторую линию, не отправишь Аякса с «головой» к вражьим воротам. Ничего, парни, в Гадесе «телепина» погоняем. Обещаю! У Белого Утеса поле расчистим! Мало не покажется этим Аидам с
Психопомпами! Говоришь, Любимчик, все мы погибли? Врешь!
– Диомед, забивай! Диомед, за-би-вай! Э-э-э-э-э-э-эх! Кто у нас на поле главный? Это Аргос Конеславный! А-а-а-а-а-а-ах! Диомед, лупии-и-и-и! У-у-у-у-у-у-х! «Го-о-о-о-ол»!.. Диомед – Телепин! Диомед – Телепин! Ди-о-мед!..
А все-таки первую «голову» зря не засчитали!..
* * *
– Ванакт! Тидид!.. Бросай все! Скорее! Там! Там!..
Плеснуло в глаза горячее солнце. Замерло сердце. Я знал. Я ждал. Я так ждал!..
...Огромный крутобокий корабль – финикийский «торговец» – неуклюже пытался пристать к берегу. Такие громады сюда, в желтое устье Тибра, еще не заглядывали. Но вот кто-то изловчился, сумел поймать брошенный с борта канат...
– Кто это, регус? Чего привезли?
Я не отвечал. Смотрел.
Наконец с грохотом упали сходни. Смуглые матросы начали сбегать вниз, на долгожданный берег. Я шагнул вперед.
Она стояла у самого борта, глядя куда-то вверх, на легкие летние облака. Наконец медленно обернулась, прошла к черным доскам сходней. Не выдержал – бросился к ней.
Мы встретились как раз посередине.
– Радуйся! – выдохнул я. – Радуйся, Цулияс, царевна хеттийская!
Она улыбнулась, покачала головой.
– Нет, Тидид! Бывшая правительница Цулияе ушла в дальний горный храм, чтобы молить богов за царство Хеттийское и не мешать своему сыну, Великому Солнцу. Только не смей меня называть больше Куросом!
– Хорошо, – легко согласился я. – Ты будешь... Корой!
Она рассмеялась, и мы сошли вниз, на теплую землю.
– Тидид! – Ее голос внезапно дрогнул. – Ты хоть... рад мне? Я постарела, ванакт! Не смотри на меня... пока.
– Неправда!
Я поглядел в лицо той, что блистает под стать Новогодней звезде в начале счастливого года. Лучится ее красота, и светится кожа ее...
...Упал на колени, прижался лицом к ее ногам.
– Тидид! Что ты делаешь, глупый Тидид? Встань!
– Ни за что! – прошептал я. – Ни за что, Светлая!..
ЭПОД
Над желтым Тибром, над близким спокойным морем – красный Лик уходящего Гелиоса. Даже ветер устал – не тревожит верхушки золотистых сосен.
Тихо...
– Рад за тебя, мальчик!