Дипломатия греха стр. 142
Только что мы им скажем? Доказательств у нас нет. А деньги позволят им нанять хорошего адвоката и разнести это дело в куски. Тем более что они успеют исчезнуть отсюда еще до того, как мы доберемся до телефона. Я тоже ненавижу шантажистов и убийц, но в этом случае…
— Осторожно! — крикнул иерей. — Смотри, что ты наделал!
Скосив глаза в указанном им направлении, я заметил, что брошенная мной спичка упала на сухую траву, прикрывавшую бикфордов шнур, по-прежнему лежащий у входа, и подожгла ее. Веселые язычки пламени уже вовсю плясали вдоль шнура.
— Шнур! Шнур! — крикнул иерей.
— Действительно шнур, — удивился я. — Эка незадача! Какой я неловкий… Сейчас попытаюсь…
Пока я с трудом, превозмогая ломоту в суставах, поднимался на ноги, быстрый огонек, чуть шипя, пробежал по всей длине шнура и скрылся в пещере. Я заглянул в темноту туннеля.
— А ведь не догнать, — огорчился я. — Целый день сегодня не везет, а, батюшка?
Насупившийся иерей, молча, смотрел на меня.
— Что такое? — невинно поинтересовался я.
— Я думал, что ты хочешь казаться хуже, чем есть… Теперь я начинаю, что ты не сказал о доли правды.
— Не понимаю, о чем ты, — пожал я плечами. — Но ты меня сегодня тоже немало удивил. Я не могу не согласиться с твоим первоначальным предложением: нужно
уносить ноги. И как можно скорее!
Я рванул с места как хороший спринтер. Чуть позади, отдуваясь и ворча, тяжело топал иерей. Не успели мы пробежать и ста метров, как земля заметно вздрогнула, глухой удар из глубин вспугнул ворон с ближайших деревьев и, оглянувшись, я увидел облако пыли, поднимающееся над тем местом, где раньше был вход в туннель.
— Что это? — спросила Наташа. Разумовский мрачно посмотрел на меня: — Вот теперь сам и объясняй. Только думай, что говоришь!
— Я бы сказал, Наташа, что плохие дяденьки ушли, громко хлопнув дверью. Как я сказал, а?! — удивился я сам себе. — Просто поэт. И образно, и красиво. Во мне пропадает талант, я это чувствую…
— Все кончилось? — серьезно спросила девочка.
Держа ее на сгибе одной руки, другой Разумовский оттер грязь и копоть с чумазой мордашки и так же серьезно ответил:
— Все кончилось. Сейчас мы поедем домой, переоденемся, отмоемся и поедим. А потом ты подумаешь и скажешь мне, не хотела бы ты остаться жить у меня. Я, конечно, не смогу заменить тебе папу и маму, но я буду заботиться о тебе и защищать.
— И дядя Коля? — она повернулась ко мне. — Ты тоже будешь меня защищать?
Я подумал и показал ей язык. Она тут же состроила мне рожицу в ответ.
— Н-н-да, — протянул иерей. — Ей-то я знаю, сколько лет, а вот тебе? Неужели весь сегодняшний день для тебя — как горох о стену?
Одновременно мы с Наташей повернулись к оторопевшему иерею и показали ему языки.
— Все вы мне надоели, — Разумовский осторожно опустил девочку на землю, засунул в рот мизинцы и, раздвигая его в смехотворной гримасе, «отомстил» нам: — Бе-е-е!..
Двое проходивших мимо священников истово перекрестились и, подобрав полы ряс, вприпрыжку пустились прочь.
* * *«…загадочного взрыва в подземных катакомбах Александро-Невской лавры. По полученным из достоверных источников данным, в результате взрыва погибло пять человек. Милиция отказалась как-либо комментировать это событие,