Диспноэ стр. 130
зашагала к выходу. Жестко? Да. Но с Марком можно не церемониться. Он поймет. Всегда понимал. Не из того материала у него сердце, чтоб его можно было разбить.
Лиза толкнула тяжелую дверь, вырываясь на улицу. Как будто отсидела срок и наконец увидела солнышко! Впрочем, какое-такое солнышко? Это же Петроград.
Косой ветер бросил Лизе в лицо холодные капли дождя. Этот день не мог стать еще лучше.
«Ты родилась. Этого хватило».
– Как же я вас всех ненавижу!
Гневный рык заглушил проезжавший мимо грузовик.
* * *Время подбиралось к полуночи. В просторной кухне-гостиной тоскливо горела теплым светом лампа над барной стойкой. Лиза хоть и не могла назвать себя специалистом по ритуалам, как улыбчивая душнила Нина Ивановна, внучка настоящей ведьмы, но уж защищать свой дом умела на раз-два-три. Лиза научилась этому хитрому колдовству так давно, что могла читать лекции на тему: «Как рисовать защитные руны в многоквартирном доме, не привлекая внимания соседей и санитаров». Примером послужила, конечно же, мать. В свое время особняк семьи Кёлер был защищен помощнее резиденции президента.
Поэтому домой к Лизе еще никто не сунулся, хоть и кружили вокруг, как коршуны. Она знала это. Чувствовала. Потому сейчас монотонно проверяла все, что понадобится для ритуала. Сложила заговоренные только что талисманы, которые оставит в четырех сторонах света взамен старых. Те, конечно, еще рабочие, но перестраховаться не помешает. Проверила, надежно ли закрыта бутылочка с живой водой. Верный ножик для начертания вязей – как полагается, заговоренный на седьмой лунный день седьмого лунного месяца – Лиза всегда носила с собой. Если не придется чертить руны, то уж точно пригодится, чтобы выколоть глаз обидчику.
– Правильно делаешь, что обновляешь защиту. Чую, кто-то проверял ее на прочность, присматривался, можно ли снести. – Домовой возник буквально из ниоткуда.
Лиза с теплотой взглянула на ворчуна. Наконец-то заговорил. Сегодня утром обиженный домовой клялся, что никогда больше и слова ей не скажет. Клятва оказалась недолгой, как Лиза и предполагала.
Впрочем, ведя коллег к себе домой и болтая о допросе домового, она не ощущала и десятой доли той напускной уверенности, которая слышалась в голосе. Допрос ритуалом узлов – весьма неприятная для нечисти штука. Наверняка он так неприятен именно потому, что придуман для нечисти. Кто их, бедняг, когда жалел?
Домовой явился по ее зову и даже согласился надеть на шею веревку с узлами, чтобы выручить непутевую Лизу. Но стоило веревке затянуться под магией ритуала, бедняга завизжал, запищал и проклял всех вокруг. А еще пригрозил уйти навсегда и вернуться к «любимой Леночке».
Нечисть не могла врать под действием ритуала, иначе узлы впились бы в горло, окончательно затягивая удавку. Удавить не удавили бы, но не для этого и ритуал предназначен. Шея старого ворчуна осталась целой, подозрения с Лизы спали, как веревка с домового.
– Я прощена? – с улыбкой спросила она, отвлекшись от своих защитных богатств.
Домовой сердито фыркнул и сложил короткие ручки на груди.
– И не мечтай! Большего унижения я в жизни не испытывал! Чтоб меня, приличного домового, допрашивали, как паршивую кикимору! Позор!
– Зато ты меня спас. Такого хитрого шага я от матери не ожидала. Она могла доломать мою жизнь за один вечер и почти доломала. – С каждым словом