Диспноэ стр. 182
сжал ее ладонь, оказавшуюся липкой и ледяной.
– Я в порядке, – процедила Лиза сквозь зубы, но руку не убрала.
– Никто и не спорит, – согласился Ник и усилил хватку.
Их путь по бесконечным коридорам закончился у одной из десятка одинаковых железных дверей, испещренных письменами. Один из караульных загремел ключами, отпирая тяжелый замок, который с каждым оборотом искрил магией. Второй замер за спиной первого в защитной стойке и направил на них пистолет.
– Всегда подозревала, что здесь недолюбливают Управление, но не так же открыто, унтер-офицер. Опустите пистолет сейчас же, – потребовала Лиза, и ее зрачки угрожающе налились алым.
– И не подумаю. Не хватало еще, чтоб вы снова забрали с собой заключенного, – процедил караульный с пистолетом, ни капли не смутившись.
– Я никого не забирала!
– Мне все равно. Инструкция есть инструкция.
Его напарник тем временем преспокойно отпер дверь и напомнил давно знакомое правило:
– Не пересекайте солевую границу. Демон лишен магии, но может наброситься и причинить вред.
Лиза недобро ухмыльнулась и ступила в камеру первой. Ник выиграл для себя пару секунд, чтобы набраться храбрости, и шагнул следом. В нос ударил запах сырости и немытого тела. Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась. Холодный белый огонек в мутной лампе затрепетал от движения.
На нарах, у дальней стены, лежала груда тряпья. Ник знал, что это не просто тряпье. Алан. Демон, когда-то считавшийся одним из главных соблазнителей Петрограда. Пока что Ник видел лишь костлявую спину, обтянутую грязной робой, и длинную паклю темно-рыжих волос – много лет немытых и нечесаных. Сколько же Алан не двигался?
Лизу слегка передернуло, когда она переступила солевую границу. Ник и не заметил бы, не знай он о ее происхождении. Соль, как и стены собора, причиняла Лизе боль, но боль терпимую, которую можно скрыть. Ник же переступил границу спокойно, хоть его и потряхивало, но не от боли, а от волнения.
– Дядя Алан, – несмело позвала Лиза, и Ник увидел перед собой не привычную – острую, как бритва, – Лизавету, а одинокую, всеми забытую девочку, которая нашла давно потерянного родственника.
Алан неохотно пошевелился. Он двигался медленно, заторможенно, словно восставал из могилы ожившим трупом. Пакля рыжих волос скрыла лицо, когда демон кое-как принял сидячее положение.
На них исподлобья взглянули мутные, выцветшие глаза. Ник помнил фото из дела Алана, помнил яркий лукавый взгляд, веснушки на носу и дерзкую ухмылку, которая не сползла с губ даже под прицелом тюремного фотографа, подгоняемая мучительной болью от заговоренного ошейника. Его глаза мягкого зеленого цвета четырнадцать лет назад напоминали о сочной молодой траве, сейчас же казались стеклянными и мертвыми. Ник и вовсе засомневался, в состоянии ли Алан понять их речь.
Демон медленно моргал и без интереса смотрел на Лизу. Ник таким безразличием похвастаться не мог. Он изучал Алана с любопытством неопытного стажера Первого отдела, впервые увидевшего нечисть своими глазами. На мертвенно-бледной грязной коже Алана явственно проступали гниющие язвы: одна на правой щеке, вторая – на лбу, наполовину скрытая паклей волос. Из-под ворота робы тоже выглядывало мерзкое красное пятно, подернутое коростой. Оно жутко портило татуировку в виде китайского дракона, чей хвост убегал куда-то под грязную рубаху. Руки с неровно обгрызенными ногтями покрывали язвы поменьше, кожа потрескалась, и в нее