Диспноэ стр. 244
закрыла глаза. Благодаря действию успокоительных на душе царил покой, нарушаемый лишь стыдом от неосторожно брошенных фраз. Приятной дрожью от мягкого взгляда. Азартом от взаимного сарказма. Волнением, которого она не испытывала много лет.
Почему Воронцов с легкостью цеплял столько струн в ее душе? Лиза считала его высокомерным ублюдком до их первого разговора по душам в допросной. До осторожного прикосновения к шраму, скрытому татуировкой. Теперь же корила себя за глупый интерес. Неужели она такая же, как остальные девушки Управления? Они чуть ли из трусов не выпрыгивали, чтобы привлечь внимание Воронцова, а тут Лиза. Сама же говорила, что глупышкам не на что надеяться, и сама же позволила себе увидеть в женихе сестры не просто холеного дворянина, а красивого парня. Дура!
Лиза так долго прислушивалась к ровному дыханию Воронцова, что сама не заметила, как уснула. Провалилась в сон, как в прорубь, и выдернуло ее чье-то требовательное прикосновение. Стоило распахнуть глаза, как она едва сдержалась, чтобы не скатиться с кровати от страха. В утренней серости над ней нависла косматая голова, и только через невероятно долгую секунду до Лизы дошло, что это домовой.
Заметив ее реакцию, он обиженно фыркнул и проворчал:
– Там твой чудо-охранник зубами стучит так громко, что я даже из-за холодильника слышу.
– Заболел, что ли? – буркнула Лиза и сонно потерла глаза. Вот бы еще вспомнить, куда сунула градусник.
– Ага, с ведьмой перекувыркался, – злорадно протянул домовой, но, уловив непонимание в ее глазах, снисходительно пояснил: – Ведьмам мужики нужны, чтобы силу из них тянуть. Вот и от начальника твоего одна из колдушек подпиталась. Потому и трясет его так – тело восстанавливается.
Лиза включила настольную лампу и задумчиво уставилась на Воронцова. Он и вправду свернулся калачиком, спрятал нос в пледе и мелко подрагивал. Зачем ему понадобилось спать с ведьмой? Знал ли он, что из него сделали донора, или так влюбился, что позабыл обо всех рисках?
Как бы там ни было, Лиза не могла равнодушно смотреть, как он дрожит. Вновь мысленно обозвав себя дурой, она прошлепала босыми ногами к шкафу. Выудила теплое одеяло и накрыла им Воронцова, подоткнув края. Как заботливая женушка. Дура и есть дура. Он спал с ведьмой, делился с ней силой, скоро должен был жениться на Варе, а Лиза зачем-то о нем заботилась. Крайняя степень идиотизма!
– Я могу чем-то еще ему помочь? – спросила она шепотом.
Домовой, который тут же очутился рядом, усмехнулся и покачал головой.
– Ему бы поспать еще немного в тепле. Утром станет лучше.
Лиза посмотрела на часы, которые показывали половину пятого. Они проспали чуть больше часа. Будильник прозвенит только в семь.
Бросив на Воронцова последний взгляд, Лиза вернулась в кровать. В тишине его неровное дыхание казалось эхом колокола. Она прислушивалась, отмечая, что с каждой минутой Воронцов дышит все спокойней. Значит, прав домовой, и одеяла достаточно. Лиза проваливалась в сон, но совсем неглубоко. Эта ночь измотала так, будто прошла без сна. Зато Воронцов спал как младенец, блаженно вытянувшись под одеялом. Он даже посапывал, отчего на губах Лизы расползлась нежная улыбка. Без очков грозный начальник Первого отдела казался беззащитным. Ох уж это обманчивое ощущение.
За окном стояла серость, отчего в квартире царил полумрак. Не дожидаясь звонка