Диспноэ стр. 276
Лиза. Нику такого развлечения с утра не надо. Ему бы кофе. Крепкого. Черного. В тишине, чтобы обдумать вчерашний вечер.
Наутро слабость прошла бесследно, как похмелье, оставив заряд энергии, как у пауэрбанка. Из окна пробивались несмелые лучи солнца, предательски подсвечивали пыль на мебели. Из Лизы не получилось примерной хозяйки, но она наверняка не очень-то горевала по этому поводу.
Ник поднялся с кровати, одернул трофейную футболку с каким-то героем аниме и, совершенно не стесняясь своих ярко-фиолетовых боксеров, прошлепал босыми ногами к кухонной зоне. Домовой сидел на подоконнике полукруглого окна, болтая ногами и перебирая гречку. Он не переставал ворчать себе под нос, совершенно не заботясь, что своим бубнежом кого-то разбудил.
– Что за митинг с утра пораньше? – поинтересовался Ник.
– Говорю, что слишком много мужиков развелось в квартире незамужней барышни. Ее так замуж никто не возьмет.
– Это же Лиза. Она и сама ни за кого не пойдет.
– Поговори мне тут! Слепошарый ты, раз не видишь, что на душе у твоей подруги.
С дивана донесся довольный стон, прервав их с домовым разговор по душам.
– Хочу всегда просыпаться в мягкой постели, а не на нарах, – блаженно пробормотал Алан, ни к кому конкретному не обращаясь. – Впрочем, на нары я больше ни за что не вернусь. Эй, Никó, сделай вид, что ты ничего не слышал.
Ник сердито закатил глаза и выпалил:
– Вот как так: ты ведь только проснулся, но уже бесишь?
– Это талант, малыш. Поначалу я всех бешу. – Алан картинно потянулся, отчего на тощем торсе поступили все ребра. Если он собрался соблазнять женщин этим, то у Ника для него плохие новости. Внимания заслуживали только татуировки. Вот они притягивали взгляд. – Правда, со временем в меня почему-то влюбляются. Врожденную харизму не спрятать.
– Зато можно укоротить язык секатором, – отрезал Ник, включая кофемашину. Не судьба сегодня Лизе выспаться. По недовольному кряхтению и копошению на кровати он понял, что ходит по краю лезвия.
– Мой язык куда полезней целым. Ему можно найти применение получше, – хохотнул Алан, но, заметив кислое выражение лица Ника, поубавил пыл. – Я имел в виду, что мир лишится лучика света, если в один ужасный день я перестану разговаривать. А ты что подумал?
– Я ничего не успеваю подумать. Твой словесный понос быстрей меня, – огрызнулся Ник.
– Либо твоя голова слабовато работает. Плохому танцору, как говорится.
С этими словами Алан погладил за ухом преданно ожидавшего у дивана Эмиля и поплелся в ванную.
– Тебя он тоже бесит? – спросил Ник у домового. Эмиль тут же зашипел, защищая честь наставника.
Домовой лишь пожал плечами.
– Он помогал Лизе и защищал ее. Пускай болтает, но продолжает защищать. Без шуток, Алан опасный враг. Мамаша Лизы еще пожалеет, что предала его.
– А вы сейчас пожалеете, что родились на свет! – донесся рык из-под одеяла. – Выгоню вас к чертям собачьим и не пущу больше. Тебя, домовой, это тоже касается. Я спать легла под утро, а они треплются, как бабки на базаре!
– Интересно мне знать, чем же вы с Кириллом занимались до самого утра? – подмигнув сонной Лизавете, поинтересовался Ник с самым невинным видом.
– Расследовали новое убийство, пока вы дрыхли.
Улыбка сползла с лица Ника.
– Кто?
– Татьяна Глебова. Знаешь такую?
Ник беспомощно вскарабкался на барный стул