Диспноэ стр. 294
и Лиза не знала, как теперь уложить по полочкам услышанное.
– С тех пор я понял, что могу противостоять не только Герману, но и отцу. Все детство я трясся от страха. Мой отец – не просто жесткий человек, он жестокий. От меня ждали, что я стану следующим начальником Управления, но при этом, сколько себя помню, я слышал от него только насмешки. Во всем я был хуже других, недотягивал до высоких ожиданий. В общем, оказался неудачным сыном. После победы над Германом я понял, что могу бунтовать. Пусть не явно, зато с пользой. Поначалу мне искренне хотелось доказать отцу, что достоин его гордости. Тогда я и собрал вокруг себя детей петроградских золотых дворян, решив стать самым влиятельным среди них. Они примкнули ко мне и остались рядом на много лет. С тех пор многое изменилось, состав расширился, но началось все с обычных подростковых посиделок для сплетен.
Лиза молчала, обдумывая услышанное, и вдруг спросила:
– Твое отношение ко мне изменилось именно после того, как ты узнал, кто я?
Кирилл мягко улыбнулся.
– Оно изменилось той ночью, когда я по ошибке арестовал тебя. На допросе ты показала шрам на бедре, и я ужаснулся тому, сколько страданий тебе, вероятно, пришлось пережить. Потом случился разговор с Варварой, и у меня в голове сошелся пазл. Даже не знай я тебя в детстве, не смог бы остаться в стороне, услышав правду о твоем прошлом.
– Все-таки жалость, – пробормотала Лиза и поплотней запахнула рубашку.
Разочарование укололо в груди. Все дело в жалости к сумасшедшей девочке, которую обижали и дети, и взрослые. Только жалость. Ничего больше. Это она, идиотка, однажды засмотрелась в его невероятные глаза и пропала, а Кирилл увидел перед собой несчастную, всеми обиженную полукровку, которой пожелал помочь.
– Жалость и сострадание – разные вещи. В детстве я восхищался твоей стойкостью, восхищаюсь и сейчас, хоть ты и бесишь с завидным постоянством, – с мягкой улыбкой признался Кирилл и открыто посмотрел Лизе в глаза.
Он играл нечестно! В его невероятном взгляде вновь появилась знакомая нежность, которая обволокла Лизу пушистым облаком. Снова пустил в ход свою магию, чтобы успокоить ее, и у него получилось. Невероятное чувство согревало каждую клеточку тела, а сердце ускорялось и ускорялось, как спятивший часовой механизм.
Все чувства смешались: обида за ложь и восхищение своим маленьким рыцарем, благодарность за правду и страх, что он поймет, как сильно она успела в него влюбиться. Лиза смотрела и смотрела, не в силах отвернуться от красивого лица Кирилла, от тонких черт настоящего аристократа, от неземных глаз в обрамлении черных ресниц. Они будто вновь оказались под столом, скрытые длинной скатертью от чужих любопытных взглядов. Маленький рыцарь спас ее от одиночества тогда и старался спасти сейчас. Вскоре он будет принадлежать другой, сестре Лизы, но это досадное обстоятельство не волновало ее в вакууме, что возник вокруг них.
– Знаешь, маленький ты до сих пор мне снишься. Я всегда звала тебя маленьким рыцарем и ругала себя всеми известными словами за то, что не спросила твое имя. Потом я попыталась расспросить отца, но он отмахнулся и сказал, чтобы я не подходила к детям дворян и не пугала их, – выпалила Лиза и даже не стала ругать