Диспноэ стр. 344
решился залезть к ней.
– Ты… – выдохнула Лиза и в изумлении прикрыла рот рукой. Ее маленький рыцарь сидел перед ней!
– Да, это был я. Тогда моей смелости хватило лишь на то, чтобы спрятаться под столом вместе с тобой и попытаться подружиться. Знаешь, наше знакомство что-то во мне изменило. Я собрался ослушаться отца, которого до дрожи боялся, только чтобы ты не разочаровалась во мне и не подумала, что я тебя бросил. Я даже собрался с силами и выступил против Германа. В ярости я чуть не убил его взглядом, меня вовремя оттащили. Я вопил, чтобы он не смел больше подходить к тебе, иначе в следующий раз меня уже никто не остановит. Тогда он действительно меня испугался и впредь относился гораздо уважительней. Правда, все это оказалось зря. Верещагин больше не показывал тебя людям. Я тебя так и не увидел.
– Вскоре он отправил меня в интернат, – кивнула Лиза. – Я и подумать не могла, что ты заступался за меня.
Непрошеные слезы собрались комом в горле, а в носу защипало. Маленький рыцарь вырос в хитрого, целеустремленного мужчину, и Лиза не знала, как теперь уложить по полочкам услышанное.
– С тех пор я понял, что могу противостоять не только Герману, но и отцу. Все детство я трясся от страха. Мой отец – не просто жесткий человек, он жестокий. От меня ждали, что я стану следующим начальником Управления, но при этом, сколько себя помню, я слышал от него только насмешки. Во всем я был хуже других, недотягивал до высоких ожиданий. В общем, оказался неудачным сыном. После победы над Германом я понял, что могу бунтовать. Пусть не явно, зато с пользой. Поначалу мне искренне хотелось доказать отцу, что достоин его гордости. Тогда я и собрал вокруг себя детей петроградских золотых дворян, решив стать самым влиятельным среди них. Они примкнули ко мне и остались рядом на много лет. С тех пор многое изменилось, состав расширился, но началось все с обычных подростковых посиделок для сплетен.
Лиза молчала, обдумывая услышанное, и вдруг спросила:
– Твое отношение ко мне изменилось именно после того, как ты узнал, кто я?
Кирилл мягко улыбнулся.
– Оно изменилось той ночью, когда я по ошибке арестовал тебя. На допросе ты показала шрам на бедре, и я ужаснулся тому, сколько страданий тебе, вероятно, пришлось пережить. Потом случился разговор с Варварой, и у меня в голове сошелся пазл. Даже не знай я тебя в детстве, не смог бы остаться в стороне, услышав правду о твоем прошлом.
– Все-таки жалость, – пробормотала Лиза и поплотней запахнула рубашку.
Разочарование укололо в груди. Все дело в жалости к сумасшедшей девочке, которую обижали и дети, и взрослые. Только жалость. Ничего больше. Это она, идиотка, однажды засмотрелась в его невероятные глаза и пропала, а Кирилл увидел перед собой несчастную, всеми обиженную полукровку, которой пожелал помочь.
– Жалость и сострадание – разные вещи. В детстве я восхищался твоей стойкостью, восхищаюсь и сейчас, хоть ты и бесишь с завидным постоянством, – с мягкой улыбкой признался Кирилл и открыто посмотрел Лизе в глаза.
Он играл нечестно! В его невероятном взгляде вновь появилась знакомая нежность, которая обволокла Лизу пушистым облаком. Снова пустил в ход свою магию, чтобы