Диспноэ стр. 387
Надулась, нахохлилась, иголки выставила. И все почему? Потому что о тебе позаботились? Я не питаю теплых чувств к Воронцову-младшему, но сегодня он прав, – сказал Алан, когда его тарелка опустела.
– В чем прав? В том, что пытается задвинуть меня подальше? Я не слабачка. Не надо меня оберегать!
– Разве ты сама не стремилась бы уберечь его от опасности?
Во взгляде Алана появилась та самая хитринка, из-за которой казалось, будто он смотрит прямо в душу.
– Я не устраивала сцен, чтобы он не ехал завтра на болото.
– Потому что знаешь, что он не может не поехать. Воронцов – начальник, дворянин с этой их долбаной честью. Ни ты, ни я не можем представить себе, чтобы он отсиживался за вашими спинами. Как и Нико. Но ты – другое дело.
– Потому что я девушка и поэтому слабее остальных? – буркнула Лиза с таким видом, будто ее сейчас вырвет.
– Потому что он в тебя влюблен, тупица.
Вот теперь Алан смотрел на нее, как на полную дуру. Лиза захлопнула рот и вытаращилась в ответ.
– Как и ты в него. Нет ничего необычного в том, чтобы оберегать того, в кого ты влюблен.
– Чушь не неси, Алан. Я для него – просто девочка-полукровка, которую он пожалел в детстве, – пробормотала Лиза и прикусила язык. Брови Алана в изумлении поползли вверх. Он не знал историю их знакомства. Болтун – находка для хамелеона.
– Какое у вас любопытное прошлое. Обожаю любовные драмы в жизни: и в своей, и в чужой. Однако я как мужчина могу сказать, что во взгляде Воронцова нет жалости. Он смотрит на тебя, словно голодал несколько дней и увидел перед собой любимое блюдо. Воронцов, конечно, шифруется, но у меня-то глаз наметан на подобные вещи.
«Если я однажды и женюсь на вашей дочери, то уж точно не на младшей».
Лиза почувствовала, как сердце заколотилось о ребра, а злость сменилась замешательством. Уверенность в том, что все вокруг считают ее никчемной и жалкой, проросла слишком глубоко, затмив здравый смысл. И пусть умом Лиза понимала, что в запрете Кирилла больше беспокойства, уязвленная гордость вопила, чтобы Лиза обязательно доказала, насколько сильна и полезна. Куда спрятаться от собственной никчемности, она за двадцать четыре года так и не придумала.
– Я живу на свете шестьдесят девять лет и влюблялся не единожды. У меня хватает опыта, чтобы сделать один-единственный вывод: слова о любви ничего не стоят. Они заезжены и облиты дерьмом человеческой лжи. Имеют значение только поступки. Слова могут в корне отличаться, их может и вовсе не быть, но поступки красноречивей всего. Я привык судить о любви по одному простому критерию: готов ли ты в беде закрыть собой того, в кого влюблен. Если готов, это то самое чувство. Если нет, то нет.
– И каждый раз, когда ты влюблялся, был готов рискнуть жизнью? – ехидно спросила Лиза, понимая, что Алан прав в каждом слове.
– На самом деле не так уж много в моей жизни случалось настоящих чувств. Так повелось, что я влюбляюсь быстро, но крепко и надолго. И да, каждый раз я готов рискнуть собой. Однажды это обернулось печальным опытом.
– Твою жертву не оценили?
– Можно и так сказать. Многим демонам нельзя доверять, а я доверился.