Диспноэ стр. 73
паленого мяса, но демон даже не поморщился – даже виду не подал, что ему больно. Наручники, испещренные рунической вязью, надежно сковали силу мерзавца.
Ник дернул Гордия за воротник, и тот с неохотой поднялся. Несмотря на ошейник и наручники, совсем обессилевший и пожираемый болью, он держался как победитель. Гордий зыркал на них откровенно издевательски и все равно выглядел господином, которого распоясавшиеся крепостные решили судить глупым судом.
Лиза, не теряя времени, подняла руку с сигнальным кольцом, и то выстрелило красной искрой в небо.
Люди, застывшие у перил, пришли в себя, будто кто-то невидимый вдруг нажал на пробел, и фильм продолжился с прежнего места. Кто-то закричал, кто-то запричитал и бросился к машине, кто-то осел на землю. Одна впечатлительная девушка свалилась в обморок, а над ней захлопотал такой же ошарашенный мужчина. Крики на Дворцовой набережной стихли. Еще минута, и завыли новые сирены. Похоже, медиков пропустили.
– Почему ты разговаривала с ним? Язык чесался? Так поговорила бы со мной, а не убегала молча, геройша долбаная! Я чуть не поседел, когда ты исчезла, – ворчал Ник. Гордий, которого он все это время тащил за собой за шкирку, гадко хихикнул.
– Мы давно знакомы с комариком. Правда, Лизочка?
– Заткнись, пока я не запихнула тебе в рот носок.
– Фу, как некрасиво. Юная барышня, а выражаешься как быдло. Я глубоко обижен, – кривлялся тот. Будто Гордия совсем не волновало, что его вот-вот отправят в худшее место, где только может очутиться демон. В Проклятый собор. Тюрьму для демонов.
Ни в одну церковь не мог зайти тот, в чьих жилах текла хоть капля демонической или нечистой крови, но Проклятый собор построен по чертежу демона и тем самым им осквернен. Это единственное место, куда открыт вход таким, как Гордий или Лиза, но при этом они непременно испытают там столько боли, что на всю жизнь хватит. Даже на такую долгую, как у Гордия. И в этом беспросветном ужасе десятилетиями томились демоны. Пожалуй, многие из них предпочли бы умереть, но это было бы слишком милосердно. Люди все же надеялись однажды использовать их, подчинив себе. Ну, еще и не могли убить их, конечно же.
Лиза со злобой сжимала кулаки, вспоминая, что именно дядя Гордий назвал ее комариком. Он придумал это ласковое прозвище, когда мать в ярости обозвала ее неудачным экспериментом, но позже оно стало ее кошмаром. Гордий обучал Лизу, потому что у матери не хватало терпения. Уж его запала хватило бы на десятерых таких бесталанных учениц, как Лиза. А потом исчезло все: мучения, мать, он и даже дядя Алан. Дядя Алан и дядя Гордий не переваривали друг друга, бесконечно ссорились и дрались. Лиза боялась их громких перепалок, а мать, казалось, получала от них удовольствие. А еще она повторяла, что демонам доверять нельзя, и относилось это в первую очередь к ней.
– Лизавета, о чем он? – угрожающе спросил Ник. Он знал, что подобные тайны могут иметь последствия. Смертельные.
– Я расскажу тебе потом.
– Не уверен. Красное лицо Бор Бора сулит нам скорую смерть, – фыркнул Баркалов, увидев бегущего к ним начальника.
Бор Бор и вправду несся навстречу со всех ног, от него не отставали Руслан и Денис.
– Ты! Одна поперлась на мост! Какого