Диспноэ стр. 79
заглушила мотор и еще долго глазела на черные шпили, устремленные в небо. Это наглость – просто так заявиться в тюрьму для демонов и требовать свидания с заключенным, даже не ведя дело. Но Лиза брала любые преграды наглостью и смелостью. Возьмет и эту.
Те самые наглость и смелость привели ее в темную камеру, прямо к доброму дядюшке Гордию, который, не скрываясь, смеялся Лизе в лицо.
– Ты – талантливая ученица, но очень наивная маленькая девочка. Мне под силу сделать так, – сердце Гордия вдруг перестало стучать, – и ты больше ничего не прочтешь.
Лизе на миг показалось, что лопнули барабанные перепонки. Она так старательно вслушивалась в биение его сердца, что внезапная тишина заставила усомниться в собственных ушах.
– Что скажешь теперь, всесильная чтица человеческих сердец? Ты – просто маленькая полукровка, оказавшаяся неудачным экспериментом собственной матери. Мне жаль подтверждать это, комарик.
– Где. Моя. Мать? – процедила Лиза и подошла почти вплотную. От дяди Гордия пахло чем-то цветочным и приторно-сладким. В глазах с алыми зрачками плясали бесята, которые, увы, никогда не отличались добротой. Сдавить бы ему горло, да только для него это почувствуется не более чем щекоткой. Ублюдок!
– Соскучилась, комарик?
– Хочу убедиться, что она не испортит мне жизнь. Снова.
Гордий рассмеялся – весело, но абсолютно сумасшедше.
– Комарик, ты так и не поняла одну простую истину: она тебя создала, и потому твоя жизнь принадлежит ей.
– Она исчезла на четырнадцать лет. Пусть катится в ад, – рыкнула Лиза. Еще движение, и их носы соприкоснутся.
– Поверь, там она побывала. Лучше расскажи, как тебе мое представление?
– Ты специально его устроил, чтобы отвлечь внимание от задохнувшегося трупа?
Гордий взвизгнул от радости.
– Ты поняла? Ох, как приятно! Я боялся, что ущербные из вашего Управления не свяжут между собой две простейшие переменные. А вы связали! Я в восторге и оргазме, все сразу.
– И конечно же, ты не расскажешь, зачем это сделал? – устало уточнила Лиза.
– Комарик, мы не настолько близки, чтобы я доверял тебе свои грязные секретики.
Гордий красноречиво поиграл бровями. Лиза схватила его за грудки и прошипела:
– Мне хватает воспоминаний, в которых вы с матерью занимались сексом так громко, что я закрывала уши. Не смей намекать мне ни на что подобное.
– Жаль. Я бы не отказался попробовать своего маленького комарика.
Гордий откровенно облизнулся, и Лиза сильнее сжала воротник его тюремной робы.
– Мать следит за мной? – рыкнула Лиза, применяя излюбленную уловку – перемену темы.
– А как ты думаешь, комарик? Вот как ответишь, так и есть. – Гордий улыбнулся еще шире.
– Чего она хочет?
– Чтобы ты вернулась. Хоть эксперимент и не удался, ты остаешься ее дочерью. Ты должна быть рядом.
– А ты должен сгнить в этом соборе. И сгниешь за то, что совершил.
– Приходи через десяток лет посмотреть на меня, гнилого. Может, тогда у нас что-нибудь и срастется, комарик. Ради такого волнующего опыта я готов подождать и даже немного погнить.
Лиза поморщилась, едва подавив желание убить ублюдка. Впрочем, как бы у нее это получилось? Только в мечтах.
Она вернулась за соляную границу и заколотила в дверь. Встреча не принесла пользы, но Лиза хотя бы попыталась. Одно она поняла совершенно точно: мать где-то рядом и намерена разрушить жизнь Лизы до