Дитя бури стр. 124
живет, а живет в другом месте, что он слишком стар, чтобы видеть кого-либо, что он спит и ему нельзя мешать, что он умер на прошлой неделе и похоронен и тому подобную ложь.
— Слушай, приятель, — сказал я парню, говорившему мне все эти небылицы, — ступай к Тшозе в могилу и скажи ему, что если он немедленно не выйдет оттуда живым, то Макумазан поступит с его скотом так же, как Тшоза некогда поступил со скотом Банту.
Пораженный необычностью моих слов, парень отправился передать их, и вскоре при бледном свете луны я увидел маленького сморщенного старичка, бежавшего по направлению ко мне.
— Макумазан! — воскликнул он. —
Неужели это ты? Войди, и добро пожаловать!
Я вошел. За сытным ужином, которым он меня угостил, мы разговорились с ним о былых временах.
— А где же Садуко? — спросил я, зажигая трубку.
— Садуко? — ответил он, и лицо его изменилось. — Он здесь. Ты знаешь, я ушел вместе с ним из страны зулусов. Зачем я ушел? По правде сказать, после той роли, которую мы сыграли в битве при Индондакузуке — против моей воли, Макумазан, — я подумал, что безопаснее будет покинуть страну, где предатели не могли рассчитывать на друзей.
— Правильно! — сказал я. — А где же все-таки Садуко?
— Я тебе не сказал? Он в соседней хижине и умирает.
— Умирает? От чего, Тшоза?
— Не знаю, — ответил он таинственно, — я думаю, его околдовали. Уже больше года, как он почти ничего не ест и не переносит темноты. В сущности, с тех пор, как он покинул страну зулусов, он все время был странный.
Тут я вспомнил слова Зикали пять лет тому назад, что Садуко лишился рассудка.
— Он много думает об Умбелази, Тшоза? — спросил я.
— О, Макумазан, он не думает ни о чем другом. Дух Умбелази не покидает его ни днем ни ночью.
— Могу я видеть Садуко? — спросил я.
— Не знаю, Макумазан. Я пойду и спрошу Нэнди. Если можно его видеть, то нельзя терять времени. — И он вышел из хижины.
Минут через десять он вернулся с Нэнди, такой же спокойной и выдержанной, какой я ее всегда видел и знал, только от забот она выглядела старше своих лет.
— Привет тебе, Макумазан, — сказала она. — Я рада видеть тебя, но странно, очень странно, что ты пришел как раз сегодня. Садуко покидает нас, он отправляется в свой последний путь, Макумазан.
Я ответил, что с грустью уже слышал об этом, и поинтересовался узнать, захочет ли он меня видеть.
— Да, Макумазан, он будет рад, но только приготовься к тому, что ты найдешь Садуко совсем не тем, каким ты его знал. Иди за мной.
Мы вышли из хижины, прошли через двор и вошли в другую большую хижину. Она была освещена лампой европейского изделия, а также ярким огнем, горевшим в очаге, так что в хижине было светло как днем. У стены хижины на циновке лежал человек. Он закрывал глаза рукой и стонал.
— Прогоните его отсюда! Прогоните его! Неужели он не может мне дать умереть спокойно?
— Ты хочешь прогнать своего старого друга Макумазана, Садуко? — мягко спросила его Нэнди. — Макумазана, который пришел навестить тебя?
Он присел, одеяло спало с него, и я увидел, что это был просто живой скелет. О!