Дитя любви стр. 52
На Эйоте вы сможете спокойно поговорить: там, кроме чаек да привидений, никого больше не водится! Кристабель будет сопровождать вас, но вы отошлите ее посмотреть руины.
— Она с радостью поможет нам: она тоже принимает живое участие во всем этом.
— Расскажи мне о Кристабель! Я рассказала ей все, что знала.
— Так значит, это отец привез ее в дом? — На губах ее играла легкая усмешка. — А что сказала мать?
— Она посчитала, что Кристабель подходит на роль воспитательницы.
— Ах, Арабелла! Ну, Присцилла, я думаю, открою тебе один секрет — мисс Кристабель завидует тебе неспроста!
— Завидует? Мне?!
— Я чувствую это! Откуда она приехала, говоришь? Из Уэстеринга? Отец ее был священником?
— У нее было очень несчастливое детство!
— Вполне возможно… — сказала Харриет. — Ну, моя дорогая Присцилла, пора спать! Спокойной ночи!
Она нежно поцеловала меня.
Спала я плохо. Я была слишком взволнована и с таким нетерпением ожидала следующего дня, что не могла думать ни о чем другом.
* * *На следующее утро я встала на рассвете. В воздухе висела легкая дымка тумана, а ветер, что бушевал ночью, утих. Мы договорились, что выезжаем в полдень, и Харриет сказала, что корзину с едой нам подготовят к этому времени.
Я боялась, что, находясь возле Джоселина, я не выдержу и выдам свои чувства, поэтому изнемогала от нетерпения, ожидая того часа, когда мы, наконец, вырвемся из этих оков и сможем свободно поговорить друг с другом.
Спустя несколько минут после того, как пробило одиннадцать, я поднялась в комнату подготовиться к поездке. Выглянув в окно, я вдруг заметила, как Кристабель говорит с одним из садовников. Они смотрели на небо, и я поняла, что предметом их обсуждения является погода. Я очень переживала за то, чтобы ничего не помешало нашей поездке, ведь вскоре Джоселин пересечет Ла-Манш и тогда, кто знает, когда я увижусь с ним снова?
В половине двенадцатого в комнату вошла Кристабель.
— У меня ужасно болит голова, — сказала она, — с самого утра. Я надеялась, что все пройдет, но боюсь, стало лишь хуже.
Я почувствовала смутную тревогу. Она имеет в виду, что слишком плохо себя чувствует для поездки? И опасения мои вскоре подтвердились, ибо она продолжала:
— Присцилла, ты не будешь возражать, если я…
— Ну конечно, если ты себя плохо чувствуешь, можешь не ехать, — быстро проговорила я. Ее лицо приняло озабоченное выражение.
— Вот, сейчас… — слабо произнесла она. Это было впервые, когда она сказала, что не совсем здорова. — В прошлом у меня случались головные боли, продолжила она, — Ужасные, ослепляющие боли! Я думала, что, когда вырасту, все станет на
свои места. Последний приступ случился год назад. Мне пришлось лежать в затемненной комнате, пока не прошла боль.
— Иди к себе и сейчас же ложись, — сказала я.
— Но это такая жертва с твоей стороны: ты же хотела поговорить с Джоселином!
— Я в любом случае поеду!
Она была поражена, да, признаться, я и сама себя удивила. Еще буквально несколько дней назад я была уверена, что никогда не останусь с молодым человеком наедине. Я вспомнила наш с Харриет разговор: Харриет бы поехала, она знала, как жить. Если я упущу эту возможность остаться с Джоселином наедине, возможно, я буду жалеть об этом всю оставшуюся