Див Тайной канцелярии стр. 22
с ним – ничто. Человеческое оружие причиняет вред, пусть и серьезный, но не способно убить такого, как он. Он останется в этом кабинете до тех пор, пока сюда не войдет новый хозяин.
Чувствуя нарастающую боль, Иннокентий выглянул в окно.
Феликс Феликсович стоял на коленях прямо на мостовой. Лицо его было синим от побоев, губы покрыты засохшими кровавыми корками. Дорогой костюм превратился в лохмотья, руки были скованы за спиной, и одна из них странно вывернута в плече.
И запах серебра Иннокентий ощущал даже отсюда. В спину хозяина упирался штык. Но на владельца винтовки Иннокентий даже не взглянул. А прямо с хозяина перевел взгляд на другого колдуна, стоящего рядом. В руке того все еще дымился маузер. Именно выстрелом из него и было выбито окно кабинета. Этот человек специально стрелял, чтобы привлечь его, Иннокентия, внимание. И ему это удалось.
Иннокентий сразу его узнал. Этот колдун-недоучка, принадлежавший к древнему дворянскому роду, был отчислен с предпоследнего курса за подстрекательство студентов к бунту в Академии. И уже несколько лет числился в розыске за терроризм и антиправительственную деятельность. Он дважды сидел в тюрьме, два года провел в ссылке, и дело его попало на стол главы Управления три года назад, когда бунтовщик, при помощи вызванных им незаконно дивов, напал на охрану колонны политзаключенных, которых отправляли по этапу.
Иннокентий не был удивлен, увидев его здесь. По странному стечению обстоятельств, преступника звали так же, как и хозяина, Феликсом. Феликс Дзержинский по прозвищу Астроном. И теперь он взял его светлость в плен. Что же… Нельзя было отрицать, что это умный ход.
Но как ему удалось это сделать? Семью Юсупова охранял фамильяр, див, лишь немного уступающий по силе Иннокентию.
Дзержинский ткнул хозяина дулом маузера в шею и коротко приказал:
– Говори.
– Кеша, – тяжело сглотнув, совсем тихо произнес Феликс Феликсович, – они забрали их. Бебе забрали. И… супругу мою. Они грозятся… Кеша, сдайся! Сдайся им!
Он дернулся, и лицо его исказилось от боли.
Иннокентий чувствовал запах его крови. Старой, засохшей. Колдун-бунтовщик, похоже, специально уже некоторое время не пытал хозяина, чтобы она не была свежей. Воля Феликса Феликсовича была сейчас довольно слабой, и Иннокентий, сосредоточившись на приоритетах, громко, чтобы все слышали, произнес:
– Я сожалею, хозяин. Но я не служу преступникам и бунтовщикам. Я служу только государству. Я не могу подчиниться вашему приказу.
Князь поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. На миг его взгляд застыл, зрачки сузились, как у дива, и Иннокентий услышал, как быстро заколотилось его сердце. И хозяин рявкнул:
– Мне плевать на государство! Моя семья важнее. Я приказываю, сдайся. Вели остальным дивам отступить, а сам спускайся в подвал и иди в клетку, ту, что с алатырем. И встань на алатырь!
На висках хозяина выступили вены, а лицо стало таким красным, что Иннокентий подумал, что его сейчас хватит удар. Похоже, всю свою волю, всю свою силу колдун вложил в этот приказ. И Иннокентий понял, что не может не подчиниться.
Он отвернулся, вышел из кабинета и тщательно закрыл дверь на ключ.
Дивы встретили его на первом этаже. Владимир, потерявший хозяина двое суток назад, вышел вперед и посмотрел на него выжидающе.
– Глава Управления князь Юсупов приказал сдаться.
Больше он не