Дивизионка стр. 36
стало очень обидно и за них и за себя.
— Газета без шрифтов не может выйти! — в полном отчаянии повторил я.
— А вы их найдите.
— Где?
— Где потеряли.
Это было уж слишком!
«Умный же человек, что он, однако, говорит?» Я готов был заплакать, глядя на маленькую, подобранную, аккуратную фигурку начподива, повернувшегося ко мне спиной и колдовавшего что-то над политдонесением. И спина и маленькие красные уши, плотно прижатые к большой круглой голове, были сердиты.
— Разрешите идти? — изо всех сил стараясь быть спокойным, спросил я все же дрогнувшим голосом.
— Идите, — сказал полковник сухо.
Лишь на рассвете я вернулся в наш домик. Там никто не спал. Мне даже показалось, что люди сидели все в тех же позах, в каких они были с вечера. Теперь все с надеждой смотрели на меня и ждали, что я им сообщу. Мне почему-то захотелось тотчас же уничтожить эту их надежду, и я резко, словно бы эти ребята были виноваты в том, что случилось, выпалил:
— Никаких шрифтов нам не дадут. Через неделю приказано выпустить первый номер газеты.
— Ничего себе! Чем они там думают? — поморщился Андрей Дубицкий.
— Товарищ капитан, разрешите, я сам схожу к Денисову, — попросил Юрка Кузес (начальник политотдела его любил, и Юра знал это). — Тут какое-то недоразумение…
— Они видели когда-нибудь типографию? — ядовито спросил Макогон, сверкнув нагловатыми своими зелеными глазами.
— Приказы не обсуждаются, а выполняются! — громко сказал я, и все притихли, молча засопели.
Первое конструктивное предложение поступило от Миши Михайлова.
— Надо занять шрифты в соседних дивизиях, — сказал он.
Ухватились было за это предложение, но при дальнейшем обсуждении пришли к единодушному заключению, что из этой затеи ничего не выйдет: мы по собственному опыту знали, сколь бедны редакции дивизионных газет шрифтами.
Иван Обухов предложил поездить по венгерским городам и посмотреть, нет ли где русской типографии. При этом он горячо выдвигал свою кандидатуру для такого путешествия. Но и его идея не нашла приверженцев.
— А по-моему, никуда не надо ездить, а собрать свой шрифт, — спокойно и деловито молвил Лавра.
На него посмотрели как на сумасшедшего. И все-таки я спросил — на всякий случай:
— Как же ты соберешь его в такой грязище?
— Очень даже просто, — пояснил Лавра. — Найти в мадьярском селе два кроильных решета, почаще которое — для маленьких буковок и которое пореже — для больших, стало быть. Собрать вокруг машины всю грязь и промывать через решета…
Наборщики зло расхохотались, отвергая безумный, с их точки зрения, план Лавры. К наборщикам присоединились и Дубицкий с Кузесом. Юрка все еще порывался пойти к начальнику политотдела и что-то доказать ему.
Говоря честно, я тоже не пришел в восторг от Лавриной идеи. Но как бы там ни было, решета уже овладели нашим воображением, завертелись перед глазами, в голове. Мы пытались уйти от них, посмеиваясь над Ереминым, старались забыть, выискивали иные варианты, однако вновь и вновь мысль возвращала нас к ним. Лавра, похоже, догадывался об этом и деталь за деталью начал уточнять свое предложение, облекать его в зримые, осязаемые формы. Мы уже видели, как после процеженной сквозь решета грязи в них оставались маленькие, черные, желанные свинцовые буковки и наборщики осторожно раскладывают их по ячейкам. Сантиметр за сантиметром, метр за метром