Библиотека

Для родины любимой! стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

маленьком сквере над Волгой и смотрели, как ветер носился по реке, покрывая ее черной рябью.

Еременко пустил дым от папиросы сквозь пожелтевшие усы, прищурился и щелкнул Леню в грудь, прямо по золотой пуговице с якорем.

— Бредни! — сказал Еременко. — Сущая чепуха! Да разве ты не знаешь, что нынче у вас в Советском Союзе речники совмещают в себе знания и речного и морского дела, тогда как моряки знают одно свое море и больше ничего?

— Как это? — удивился Леня.

— А так! — ответил Еременко и снова щелкнул Леню пальцем, но теперь уже по лбу, и потому очень слабо, вполне деликатно. — У нас в Союзе появились новые внутренние моря. Забыл? Рыбинское море, Московское, Цимлянское. И сколько еще будет новых морей! Кто по ним будет водить пароходы? Речники или моряки?

— Пожалуй, мы, речники, — ответил Леня.

— Ну то-то!

С тех пор Леня окончательно примирился со своей профессией, а когда его послали на практику — работать на один из землесосов на Цимлянское строительство, Леня был совершенно счастлив.

Леня доехал до станицы Морозовской, а оттуда по новой железнодорожной ветке — до Цимлянска.

Линия эта была недавно построена. Всю дорогу Леня не отходил от окна вагона и все время удивлялся. Удивлялся необыкновенно длинным составам — они тянулись на километр и больше. Удивлялся тому, что такие составы вел только один паровоз, а не два, как это полагалось. Удивлялся силе горячих широкогрудых паровозов. Только по струям свистящего пара, летевшим в небо, было видно, с каким напряжением они работали.

Кондуктор в пыльном балахоне объяснил Лёне, что делается это для того, чтобы непрерывно подавать на Цимлянское строительство поезда с материалами. Двойная тяга потребовала бы вдвое больше паровозов, и потому вдвое бы уменьшилось число поездов.

— А мы рискнули, — сказал кондуктор, — хотя начальство несколько и опасалось. И вот водим! Поезда идут у нас цепью, как в московском метро.

Чем ближе к Дону, тем чаще стали попадаться сваленные около полотна длинные стальные полосы с загнутыми краями — шпунты. Они лежали в сухой траве.

Кондуктор снова объяснил Лёне, что эти полосы забивают в песчаное дно Дона перед плотиной на большую глубину, пока они не дойдут до твердых пластов мергеля. И забивают так, что один шпунт плотно входит в закраину соседнего шпунта, не оставляя щели, куда могла бы просочиться вода.

Таким образом, в дне реки сооружается стена из шпунтов. Делается это для того, чтобы отвести от плотины подземные воды.

Леня слушал и удивлялся.

Поезд вошел в глубокую выемку, начал спускаться к Дону, и за одним из поворотов неожиданно развернулась вся картина строительства.

Леня крепко схватился за раму окна. Он не знал, куда глядеть.

Сначала ему показалось, что тысячи машин и людей роют здесь огромную воронку к центру земли, как в каком-нибудь фантастическом романе Жюль Верна.

Все вокруг было затянуто слабым туманом. В этот туман уходила высокая песчаная дамба — тело плотины. Большие трубы тянулись к ней, проходили под насыпью железной дороги и поднимали на подпорки свои черные хоботы. Из труб хлестали на плотину потоки мутной воды.

Леня сообразил, что это землесосы наращивают по трубам-пульповодам тело плотины и что вот это и есть его будущая работа.

Вода сливалась с насыпи

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.