Днепровская купель стр. 2
когда разведывательная группа «Крона» не передала в Москву всю подробную информацию и по «Пантере» и по «Тигру».
Когда об этом доложили на заседание Ставки Верховного Главнокомандования и сравнили с техническими данными танков Т-34 и КВ, наступило тягостное молчание. Ибо ни одно из советских противотанковых орудий не могло пробить броню германских танковых новинок, а основная ударная сила Красной Армии танк Т-34 явно проигрывал в предстоящей дуэли с ними. Единственная противотанковая пушка ЗИС-2 способная на равных биться с танками врага была снята с производства и имелась в войска в ограниченном количестве.
Немедленно было принято решение о восстановлении производства ЗИС-2, но оно не могло исправить положение. Пушки ещё предстояло сделать, а до наступления немцев оставались считанные недели.
Слабым утешением в этом случае было то, что и «Тигр» и «Пантера» вступали в дело, что называется «с колес». Новые образцы немецкого танкопрома не были лишены привычных болезней, столь характерных для любого нового видов вооружения. Они тоже ломались и выходили из строя по техническим причинам, но делать ставку на этот фактор в грядущей битве мог только наивный человек.
Ставка усиленно занялась поиском выхода из создавшегося положения и одновременно с этим, в срочном порядке пригласила в Москву генералов Ватутина и Рокоссовского. Чьи войска должны были встретить новое летнее наступление немцев. Разведка на этот раз сработала хорошо и место, где противник попытается вновь взять реванш за неудачи зимы 1942-43 года, Москве было известно.
Когда генералы прибыли в Москву, Верховный незамедлительно познакомил их с данными разведки не скрывая всех особенностей предстоящей схватки. Сразу после этого, он захотел узнать о степени готовности фронтов, к отражению наступления врага и выяснилась довольно интересная картина. Войска Воронежского и Центрального фронта имели глубоко эшелонированную оборону, состоящую из трех рубежей. Естественно, каждый из командующих фронтов утверждал, что его оборона самая лучшая и прочная, но горькая действительность 1941 и 42 годов, заставляла Сталина сомневаться в их словах.
Точнее сказать, вождь не сомневался, что линии обороны существуют в реальности, а не только на одной бумаге, но главный вопрос был в том, готовы ли к отражению немецкого наступления солдаты советских армий их занимающие. Точного понятия из ответов комфронтов у Сталина не сложилось и, решив перестраховаться, он поручил Ватутину и Рокоссовскому создать ещё три линии рубежей фронтовой обороны.
Они должны были не только прикрыть подступы к Курску с севера и юга, но и не допустить дальнейшего продвижения немецких войск на восток, если им удастся ворваться в Курск. Кроме этого, по приказу Ставки в тылу Курского выступа был развернут дополнительный, Степной фронт, который прикрывал подступы к Воронежу и Ряжску на тот случай, если противник сумеет разгромить все три фронтовых заслонов.
На возведение новых оборонительных рубежей Ставка отводила ровно месяц и перебрасывала на Курский выступ специально созданные три саперные дивизии.
Кроме решения вопроса о создании дополнительных рубежей обороны на возможных направлениях нанесения главного удара противником, Сталина очень беспокоило, сумеют ли командующие фронтами справиться с выпадающим на их долю испытанием. В красавце Рокоссовском, блестяще показавшем себя под Сталинградом, вождь был полностью уверен, а вот к генералу Ватутину у него имелись некоторые вопросы.