Дневник клона стр. 20
иконы на церковных стенах зажглись холодным огнем великой божественной энергии, все запульсировало радугами высшей благодати, и Единый Смысл Покаяния, Веры, Любви и Надежды пронизал Ихтеолуса пламенным вихрем Вселенского Смирения, полыхающего над церковным куполом, точно ореол, или самый величайший Нимб, откуда все нисходит в этот мир, и куда возвращается.
— О... — благодарно молвил Ихтеолус, рухнул на колени и принялся судорожно молиться, видя наяву каждый свой грех, словно некоего цветного демона, буквально рассыпающегося на куски под подлинно-праведным взором; испытывая истинную причастность и сопричастность Всему, что только есть под Солнцем, и возрадуясь Творению, и бесконечно возлюбив Его.
— Братья и сестры!!… — прогремел над всеми голос священника. — Господу Богу помолимся! Господи, помилуй!!!
— О... — вновь тихо сказал Ихтеолус, боясь даже взглянуть на священника, настолько он буквально горел и переливался всеми огнями и смыслами божественной мудрости и славы, а на чело его нисходил мягко-синеватый, и, одновременно перламутровый, какой-то извечно добрый Свет...
— Братья и сестры!!! — вновь взгремел священник. — Праведники! За праведность нашу помещены мы сюда милостью Господней, так восславим же Господа...
— О... — ничего уже не слыша и не видя, буквально прошептал Ихтеолус и вошел в Абсолютную Благодать.
— Пошли, — кто-то произнес над ним, это была Акула-Магда, она нащупала его дисплей и внедрила в скорченного у алтаря Ихтеолуса аминазин. — Ты, кажется, увлекся...
— Что?… Что?!!… — потерянно молвил он, постепенно приходя в себя. Затем, придя в самого себя и улыбнувшись, он немедленно вывел уже ненужный аминазин, внедрил в свой измученный столь тяжелыми и светлыми переживаниями организм изрядную порцию морфина для отдыха, бодро встал и поцеловал Акулу-Магду в щечку.
— Спасибо, — сказал ей Ихтеолус.
— Не за что. Я тоже начала увлекаться, но тут тебя увидела... и успела.
— Молодец! — ободряюще проговорил Ихтеолус, влюбленно глядя в ее маленькие-маленькие зрачки.
Они вышли из церкви, взявшись за руки.
— Может, отвлечемся какой-нибудь другой... службой? — спросила Акула-Магда, указывая взглядом на расцвеченный восточный храм, у входа в который сидели блаженствующие
монголоиды.
— Не-ет уж, спасибо, это я уже сегодня поимел...
— Да ну? — рассмеялась она. — Тогда, пошли потанцуем.
— Вперед! — согласился Ихтеолус, они сменили морфин на экстази и через некоторое время уже суетились рядом с барной стойкой какого-то вечернего клуба.
— Что ты будешь пить, дорогой?… — спросила Акула-Магда.
— Джин-кокаин.
— Отлично, я тоже.
Играла громкая музыка, состоящая из очень медленных, но абсолютно ритмичных ударов, и каждый из танцующих умудрялся за достаточно долгое время между этими ударами вытворить такие немыслимые и быстрые па, что, в самом деле, все удивлялись всем. Это был самый модный сейчас танец; он назывался «мягкое порно».
— Вперед!… — скомандовала Акула-Магда, когда они допили свои коктейли; они тут же наэкстазились буквально под завязку и принялись бешено плясать, словно чуть ли не пытаясь выбросить из своих тел навстречу самим же себе все свои желания, мечты, любови и страсти. Это продолжалось почти бесконечно, и было как будто отлично.
И затем, морфинно обняв подругу за талию, Ихтеолус, слегка покручивая другой рукой руль, летел в синем ночном небе к своему дому.
— Ты хочешь ужинать, дорогой? — спросила его любимая.
— Да ну его... — утомленно и счастливо произнес Ихтеолус. — Я...
— Вот и я так думаю, — рассмеялась она.
Они тут же инъецировали большой запас аминокислот и витаминов, затем добавили сексуальных