Дневник клона стр. 29
всем этом может быть смысл?…
Я лечу мимо звезды, погружаюсь в ее радужно-переливающуюся яркую корону, рдею на волнах ее всецветных вибраций и вечных перемен, погружаюсь в смазанный калейдоскоп ее величия, славы и изначальности, — но я ей совсем не нужен; ей не нужен никто; она столь прекрасна, столь ясна и самодостаточна, что трепет любви и ужаса буквально пронзает и сотрясает всю мою душу, совсем как ее луч; и тогда я покидаю звезду и лечу дальше в этом холоде и мраке.
Что же я здесь делаю?… Кто я вообще такой?… Зачем я здесь оказался?!…
И в миг, когда полное отчаяние овладевает всем моим существом, когда у меня не остается больше никакой надежды, я шепчу своими отсутствующими губами, я кричу своей несуществующей гортанью, я молюсь своим уничтоженным сердцем: «Спаси меня, Господи!», и тут же вижу перед собой огромное вселенское древо жизни, сверкающее как мириады бриллиантов, и родную ветку перед собой, покрытую звездными листьями.
Я подлетаю к древу и обхватываю ветку, словно самое любимое существо, и я чувствую ее холод и тепло одновременно, и это тепло обращено ко мне. Я срываю с ветки несколько звезд, ощущаю их непередаваемый вкус, успокаиваюсь тут же, убаюкиваюсь, совсем как ребенок, и начинаю жевать, жевать, жевать...
Запись третья. Явь.Когда я родился, моя мама была настолько ласковой и нежной, что я сразу понял, что попал в мир счастья, тепла и доброты. Отца я не помню, но уверен, что он был так же прекрасен, как любой из нас.
Но сейчас весна — пора любви, я продолжаю висеть на своей ветке и жевать листья, и чувствую себя еще более окрыленным и счастливым, чем обычно. Оказывается, что даже в раю может быть «очень хорошо», а может быть и «еще лучше».
Я улыбаюсь солнцу и жизни и буквально готов расцеловать бабочку с огневым узором крыльев, когда она пролетает мимо.
В центре древа жизни собрался наш народ, и я тоже направляюсь туда по своей ветке, и трепещу от сладких желаний и ощущения любви.
Я вежливо здороваюсь со всеми, готовый от радости обнять их и прижать к груди, и располагаюсь среди моего народа — лучшего из всех, чтобы вместе чувствовать солнечные лучи, чтобы вместе жевать листья, чтобы вместе радоваться жизненному совершенству, подаренному каждому из нас.
О, как прекрасны наши девушки, как они грациозно висят!… А как они чарующе жуют!!… А как красивы их лица, обращенные ввысь!!!… Как светятся их глаза, когда они обращают свой взор прямо на меня!!!!… Неужели я заслуживаю кого-нибудь, неужели я могу понравиться, неужели меня можно полюбить, ведь я — такой обычный, простой, такой же, как все...
И тут, словно ослепленный, я вижу чудесное создание недалеко от меня, буквально на соседней ветке!
И она смотрит прямо на меня, смотрит, не отрываясь, но глаза ее грустны и печальны, и только отраженный солнечный свет заставляет их блестеть и сверкать, как будто бы она счастлива.
Я переползаю на ее ветку, располагаюсь рядом и спрашиваю:
— Что с вами? Вам грустно? Но посмотрите, как светит солнце, как все прекрасно...
— Я вас люблю, — отвечает она мне, — а любовь — это самое грустное и великое чувство из всего, что