До Берлина - 896 километров стр. 134
союзнических армиях. Я познакомил гостя со своими друзьями. Ребята были на высоте, и заокеанский коллега подивился количеству наград, украшавших их кителя и гимнастерки. Особенно поразила его Звезда Сергея Борзенко.
— Высший знак военной доблести у военного корреспондента! Поразительно! — воскликнул он и добавил; — Да, видать, у вас журналистам действительно можно работать. Вы офицеры, вы все можете видеть собственными глазами и во всем сами активно участвуете.
— А вы?
— У нас положение иное. Мы только корреспонденты своих газет и журналов… Нет, нет, особых претензий к командованию у нас нет. Образованные офицеры ежедневно информируют нас обо всем происходящем. Они настолько любезны, что дают нам письменные пресс-релизы, так что мы можем даже не вынимать блокнотов. Но, увы, эти сведения уже пропущены сквозь мелкое штабное сито. — И он горько улыбнулся. — Дистиллированная вода. Вы знаете, господа, дистиллированная вода химически самая чистая, но пить ее противно и, если пить только ее, можно даже заболеть. За всю войну я единственный раз видел бой. Это было в день высадки в Нормандии, когда начиналась операция «Оверлорд». И то, ручаюсь, что никто из нас не мог принять на себя командование десантом, как ваш герой. — Он показал на Борзенко. — Нет, этого, к сожалению, не было и уже не будет.
Сначала разговор шел через переводчицу. Лола трудилась на совесть. Потом вдруг выяснилось, что дуайен союзников хорошо говорит по-русски.
— Да, это мой материнский язык, — подтвердил новый знакомый. — Моя мама была русская. Она была курсисткой Высших женских курсов в Москве и вместе с родителями эмигрировала в Америку после первой вашей революции. Свои первые слова все мы, ее дети, произносили по-русски. — А потом с неожиданным простодушием произнес: — Мое настоящее имя Осип. Зовите меня Осип.
Осип был высокий худой человек с рыжим чубом. Его лицо, шея и руки были, будто охрой обрызганы, осыпаны большими веснушками. По-русски он говорил действительно хорошо, даже изящно, как говорят старые интеллигенты.
— Я не ас репортажа. Я представляю небольшую газету. — И вдруг признался: — Это мой русский язык сделал меня дуайеном для этой встречи. Только для этой встречи. — И вдруг попросил: — Если можно, скажите, ваши войска пойдут на Прагу? Какая армия? Когда?
Я насторожился и невольно вопросительно посмотрел на Осипа.
— Ну, а как же ваше настоящее имя, сэр Осип?
— Меня зовут Джо. Осип — это Джо по-американски. Осип, Иосиф, Джозеф и Джо, — ответил он с простодушнейшим видом. И тут же, спохватившись, добавил: — А что, я задал вам нетактичный вопрос?
— Нет, отчего же. Но ведь мы с вами репортеры. Мы пишем о том, что произошло, а не о том, что произойдет. У нас как-то не принято говорить о пожаре за несколько минут до его возвращения. А у вас?..
— Мне бы очень хотелось узнать, что произойдет в Чехословакии. Судьба Берлина ясна. Но Прага… Мои читатели очень интересуются Прагой.
Произносил он это, кажется, искренне, и мне хотелось ему помочь. Но как? На всякий случай я сказал:
— Задайте свой вопрос маршалу Коневу.
— Вы думаете, это можно? Он мне ответит?
— Попробуйте. А потом, может, и мне расскажете, что произойдет, я этим