Библиотека

До Берлина - 896 километров стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

один из Лондона. Его чехословацкое правительство, сидящее в Лондоне, определило командовать Особым чехословацким корпусом вместо генерала Свободы… Вместо боевого генерала… Оказалось, он только по карте, не выезжая из своей штаб-квартиры, и умел воевать… Пришлось отстранить его к чертовой матери и вернуть корпус Свободе.

Как я убедился, по существу я почти ничего нового не сообщил командующему. Он хорошо был осведомлен об обстановке там, в тылу врага за гребнем Татр.

О предстоящей операции на сандомнрском плацдарме спрашивать не стал. У маршала, если повезет, можно было узнать, что было и как произошло, но никогда о том, что будет, что замышляется, планируется. Он сказал только:

— Мы не зря вас вызвали. Скоро у вас будет о чем писать. — И добавил: — Признаюсь, мне никогда за всю войну не приводилось сосредоточивать такую массу войск и техники.

Вспомнив коменданта-стратега, его мечту об участии нашего фронта в штурме Берлина, я все-таки решился спросить, не изменилась разгранлиния между фронтами, нет ли у верховного командования такого намерения. Маршал скупо улыбнулся:

— Какой советский солдат не мечтает о штурме гитлеровского логова? Сандомирский плацдарм действительно является сейчас пистолетом, нацеленным в висок врага, но не пытайтесь забегать вперед времени. Учтите, противник против нашего плацдарма выставил огромную силу. Весь этот район укреплен в

несколько обводов — видите? — Он развернул одну из карт и показал разведанную схему немецких укреплений. — Немецкий солдат еще крепок, без приказа не отходит, соединениями, выставленными против нас, командуют очень опытные генералы. А ведь тут дело пойдет о немецкой земле. Умение будет помножено на фанатизм. Борьба предстоит жесточайшая. Поэтому не гадайте-ка вы на кофейной гуще. Пустое это для военного человека занятие. Никчемное.

Он со стуком положил карандаш на стол. Я стал прощаться. И уже вслед услышал наказ:

— Нет ничего вреднее, чем недооценивать силы врага. Но мы вас не зря вызывали: готовьтесь к большим делам.

За четыре года знакомства я привык взвешивать все, что говорил этот немногословный человек. Дважды повторенное "не зря вызвали", несомненно, означало, что скоро начнется крупная операция.

На нашу корреспондентскую штаб-квартиру я приехал уже поздно. Все материалы и в "Комсомольскую правду" и в Совинформбюро были переданы, так пока что — мелкие материалы, как мы говорим, «сосульки», о местных стычках, воздушных боях, поисках разведчиков. Крушинский, обмотав щеку мохнатым полотенцем, маялся зубами — продуло в самолете на обратном пути. Пани Ядзя пользовала его шалфеем. Шабанов под гитару исполняя ставший теперь уже необыкновенно популярным солдатский вальс "С берез, неслышен, невесом…". Майор Навозов и пан Чеснык пыхтели над шахматной доской.

Крушинский уже выяснил точно, что наш корреспондентский коэффициент полезного действия во время Словацкого восстания был равен коэффициенту полезного действия паровоза: пять процентов, не больше. У него прошло три корреспонденции, у меня две. Но друг мой не унывал, его теперь все больше захватывала мысль написать на этом материале роман. Нежно пестуя свою раздутую щеку, он вслух мечтал о том, как выведет он в этом романе и коварного попа-ханжу Тиссо, и Виеста с Гальяном, и, конечно, Шверму, Шмидтке, Егорова, Осмолова — всех этих колоритных участников восстания. Рассказывая, он позабыл боль и даже заулыбался.

— "Горный поток", а? Как? Отличное заглавие, просто чудесное. Оно мне еще

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.