До Берлина - 896 километров стр. 89
И нас принимай. Нет, вы не уезжайте, помогите нам все это добро сдать. Его тут много. Одних свиней не сочтешь, да какие свиньи-то. Если мы все бросим и уйдем, кто же все это кормить станет? Пооколевают, и большой урон будет.
Этот тайный комитет полонянок умел, оказывается, думать по-государственному.
— Ну, а эта фрау ваша куда делась? Бежала?
Последовало замешательство. Девушки посерьезнели и переглядывались.
— Здесь она, — холодно ответила Людмила.
А Катя запальчиво, с вызовом почти выкрикнула:
— Мы ее убили.
— То есть как это убили? — вырвалось у моего коллеги.
— А лопатой, — точно давая справку, ответила какая-то курносая
девчонка. — Лопатой по голове. Там и лежит в своей спальне, сходите взгляните.
Они тут же и перелистали последние страницы своей трагедии в Зофиенхалле.
Оказывается, получив по телефону известие о том, что наши танки совершили прорыв, фрау Клара принялась судорожно укладывать добро в чемоданы, рассовывать по ним деньги, облигации, драгоценности. Шофер, тот самый, что выполнял при ней роль экзекутора, заправил машину на дальнюю дорогу и уже подвел ее к черному ходу. Девушек еще с утра он запер в конюшне. Он получил приказ, перед тем как тронуться в путь, поджечь свинарник, скотные дворы и конюшню, где были заперты невольницы. По случилось по-иному. Электромонтер и механик, друживший с девушками, которого они называли между собой дядей Карлом, отпер конюшню, предупредил девушек об опасности, и они, похватав кто что смог, вооружившись косами, вилами, ломами, двинулись к дому. Старый камердинер самого Рихтонау запер двери, но разъяренная толпа уже ломилась в них. Девушки пустили в ход топор. Дверь рухнула, они ворвались в дом, оттеснили старика, бросились в комнаты.
— Вот она где, — крикнула курносая девчонка, вооруженная кухонным ножом.
Фрау Клара упала на колени. Протягивала бумаги, драгоценности, деньги. Разъяренная толпа надвигалась на нее. Тогда в отчаянии она выхватила из кармана вальтер, подарок мужа, но выстрелить не успела. Железная лопата раскроила ей череп.
— Так где ее труп?
Нас с коллегой из армейской газеты провели в спальню. У кровати на полу лежало тело женщины лет сорока.
Вокруг нее на полу валялись банкноты, целая россыпь банкнот и каких-то ценных бумаг.
— Ценности мы все собрали, сейчас составляем опись, — сказала Людмила.
— Кому собираетесь сдавать?
— Государству, конечно, ну там Красной Армии… Мы и на скот, и на фураж списки составили, и на зерно.
— А где же эти фольксштурмовцы, что ли, про которых вы рассказывала…
— А они в домике-управляющего. Оружие они сдали. И этот старичишка камердинер там… А шофер удрал на машине… Жалко…
— Фольксштурмовцы вас не тронули?
— А зачем им. Они дядьки хорошие, с ними дядя Карл поладил…
Эта высокая красивая девушка, удар которой и раскроил череп помещицы, говорила все это спокойно, я бы сказал, деловито, не обращая внимания на труп на полу.
То была уже перевернутая страница, а они начинали другую, и начинали, как видно, довольно уверенно.
Было уже поздно. Двигаться по дорогам этой еще не освоенной территории было бы необдуманно. Посовещавшись, решили заночевать здесь. Пожилая женщина-библиотекарша, та самая, что по вечерам пересказывала девушкам по памяти различные классические произведения, постелила нам на диванах в кабинете