До Берлина - 896 километров стр. 93
в плечо, он находился сейчас на излечении в военном госпитале у врача, рассказавшего мне эту историю.
Вскоре по приглашению врача в кабинет пришел Владимир Чесноков, своими курчавыми темными волосами походивший на цыгана, и мы уже вместе уточнили подробности маленькой одиссеи четырех русских парней.
— И много пало в этом бою?
— Кто их считал. Каждый умирал в одиночку. А ведь среди нас и немцы были, а в конце боя и немало. Тут вообще много хороших людей, в Силезии. Коренной рабочий класс. А были и среди своих, которые нас же и предавали. Однако мало, ложка дегтя.
— Ну вот, доктор говорит, подлечил тебя, скоро выпустят. Что делать будешь?
— Как что? — чуть ли не с обидой переспросил Чесноков и тряхнул своей вздыбленной шевелюрой. — Как что? Воевать, конечно. На мою долю войны осталось. Разве нет?
Кузница и кочегарка Германии
Борис Николаев зашел сегодня и сообщил тяжелую весть: погиб генерал Полбин. Повел группу своих пикировщиков на какой-то особенно важный объект в районе Бреслау, вошел в пике и не вышел из него. Подбитый самолет врезался в землю.
Когда это было, Николаев точно не знает. Он тоже знал Полбина. И мы грустно помолчали несколько минут, вспоминая этого замечательного летчика. Потом, встряхнув головой и будто бы
отогнав эти воспоминания, Николаев показал мне обращение, изданное от имени Гитлера и адресованное солдатам и рабочим Силезского угольно-промышленного бассейна.
"Солдаты! Вы защищаете великую кузницу нашего отечества. Здесь
добывают уголь, который согревает ваши семьи. Здесь куется
оружие германской армии, оружие славных побед… В эти грозные
часы, когда восточные орды ломятся в ваши дома, угрожают вашим
женам, вашим детям, вашим родителям, вашему отечеству, будьте
в этих боях мужественными и стойкими германцами, отстаивайте
жемчужину Германии — Силезию, кочегарку и кузницу нашего
фатерланда".
— Отпечатано в Берлине?
— В том-то и курьез, что отпечатано в Бреслау, который сейчас блокирован шестой армией. И отпечатано с опозданием, ибо весь Силезский бассейн в наших руках.
— Неужели весь?
Я в последние дни из-за неудобств передвижения пропустил уже несколько информации. Николаев достал из планшета карту.
— По существу весь, видишь, города Катовице, Гляйвиц, Гинденбург, Баутцен, Ратибор, ну и иные, видишь, все заштриховало красной краской.
Мне сразу вспомнилась беседа со знаменитым танкистом Павлом Семеновичем Рыбалко, когда он вел бой у первого из городов Силезского бассейна. Сожалея о том, что его армии в самый разгар наступления пришлось резко повернуть на юго-запад, чтобы не замыкать кольцо окружения, он понимал, что здесь, на большом пространстве, командование, вероятно, хочет повторить столь удачный краковский маневр.
— Заводы остались целыми?
— Многие целы.
В самом деле, разве не интересно будет сообщить читателям о том, что происходит на заводах этого "второго Рура Германии" через неделю после вступления Красной Армии. И вот Петр Васильевич везет нас с Крушинским по шоссе Бреслау — Баутцен, по одной из лучших автострад в Германии. Дорога пряма, как полет стрелы. Она разделена газоном на два полотна. Все деревни отселены от нее в сторону, а пересекающие ее дороги перелетают над нею, вознесенные вверх виадуками.
Думается, что отличная эта автострада со дня своей постройки не видела такого мощного движения, которое происходит на ней сейчас.