До самой сути стр. 22
похожа на старую деву. Жила вдвоем с подругой, чтобы поменьше платить за квартиру.
И он, и она понимали, что стали чужими. Сказать друг другу им было нечего.
Он не сообщил ей тогда о своем решении — такие вещи лучше вслух не высказывать, а через несколько недель написал:
«…Вину, разумеется, я полностью приму на себя и в течение определенного разумного срока буду выплачивать тебе небольшое пособие…»
Почему у Доналда был такой многозначительный вид, когда он упомянул о Пегги, хотя даже не знал ее и видел только на фотографии, присланной Пи-Эм родным сразу после женитьбы?
И зачем он расспрашивал о Hope, о ее первом муже, о ранчо?
А теперь и у Норы такой вид, как будто она с ним заодно. Не успели они войти в гостиную, как она отбросила журнал, который читала, и начала:
— Хэлло, Эрик! Дайте-ка на вас взглянуть. Пи-Эм мог бы найти вам брюки поприличней.
— Эрик сам выбирал.
— Нет, ничего, вы вполне презентабельны. Только что звонила Лил Ноленд. Она ждет нас.
Они что, обе взбесились? И с чего они взяли, что Доналд печален?
Он просто циничен. Даже не извинился за кавардак, который вносит в дом, за риск, которому подвергает брата.
Он натягивает ваши брюки и считает это в порядке вещей. Все им занимаются, заботятся о нем, работают на него — и это тоже нормально.
Печален? Черта с два! Просто не дает себе труда улыбнуться, быть полюбезнее. Смотрит на людей так, словно спрашивает себя, что они собой представляют.
Этот номер удался ему с Эмили и, уж конечно, с Милдред, раз она не задумываясь — и Бог знает в каких материальных условиях — эмигрирует вместе с детьми, только бы снова быть рядом с ним.
Этот номер удается ему сейчас с маленькой м-с Ноленд и Норой.
— В дорогу, мальчики! Берем обе машины, Пи-Эм?
— С какой стати?
— Тебе видней. Спустимся к реке. Я там сегодня еще не была.
По-прежнему шел нескончаемый дождь, только это был уже не ливень, а плотная бескрайняя завеса влаги.
— Вот увидите, Эрик, вам понравится наша долина.
Посмотрите на горы. Сейчас они серые, почти черные. Но еще несколько дней дождя — и они зазеленеют: трава по грудь лошадям, повсюду цветы.
Нет, она не флиртует. Пи-Эм знал Нору. Она начисто лишена темперамента. Объясняется это, видимо, физиологическими причинами. Вот почему она нисколько не огорчалась, что ее первому мужу было за пятьдесят, и — Пи-Эм мог в этом поручиться — никогда ему не изменяла.
— Вода прибывает. Вы еще убедитесь, насколько это забавно. Каждое утро вся долина съезжается сюда как на спектакль. Жители Тумакакори собираются на своем берегу. Разговоры — только о реке. Писем нет. Газеты не приходят. Потом вода спадает. Кто-нибудь делает первую попытку переправиться, удачно или нет. Бывает, доберется человек до деревни, а вода опять прибыла — и он отрезан. С женой поговорить — и то иди кричи через Санта-Крус…
Она оживлялась все больше, и трудно было сказать, что ее возбуждает — разлив реки или близость Доналда.
Они устроились втроем на переднем сиденье. Пи-Эм с мрачным видом вел машину. Он думал: «Вот наберется сегодня, тогда они запоют по-другому».
Теперь он даже хотел этого.